Наш магазин
Присоединяйтесь к нашим группам в социальных сетях!

Пушкинский дом

О книге
Отзывы
Характеристики
Foreign rights >>
Переплёт: Твердый | Бумага офсетная 60/65
Вес: 0.578 кг. | Страниц: 496 | Размер: 148 х 221 x 26 мм
ISBN 978-5-17-150484-7
Последний тираж: 23.09.2022 г.
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу

Описание

Роман Андрея Битова «Пушкинский дом» в новом оформлении Андрея Бондаренко продолжает серию «Предметы культа».

Текст, наследующий большому русскому роману, считается классикой постмодернистской литературы. Критики определяют «Пушкинский дом» как филологический роман, роман‑музей. Сам автор называл свой текст романом‑наказанием.

Главный герой — ленинградский филолог Лев Одоевцев. В центре — его отношения с родственниками, формирование его взглядов, изыскания Лёвы в области литературы и конфликт с дедом Модестом Платоновичем, что представляет собой не столько конфликт поколений, сколько конфликт двух ученых, по‑разному оценивающих судьбу русской культуры. Это история противоречия двух ментальностей и иллюзорной схожести общих литературных судеб с частными событиями любой жизни.

«Пушкинский дом», вполне в традиции, состоит из эпилога, трех разделов с множественными авторскими отступлениями, пролога и приложений. Название каждой части и главы — отсылка в русской литературе: «Что делать?», «Отцы и дети», «Герой нашего времени» и др. Это многоуровневый интертекстуальный роман, психологический реализм которого дает читателям ключи для дальнейшей рефлексии и поисков новых смыслов в аллюзиях на великие произведения XIX–XX веков.

Аннотация

«Пушкинский дом» Андрея Битова называли классикой постмодернизма, первым русским филологическим романом, романом‑музеем, эпохальным произведением... Написанный в 1964 году как первый антиучебник по литературе, он долгое время «ходил в списках» и впервые был издан в США в 1978‑м. Сразу стал культовой книгой поколения, переведен на многие языки мира.

Главный герой романа, Лев Одоевцев, потомственный филолог, наследник славной фамилии, мыслит себя и окружающих через призму русской классики. Но времена и нравы сильно переменились, и как жить в Петербурге середины XX века, Лёве никто не объяснил, а тем временем семья, друзья, женщины требуют от него действий и решений...

«И русская литература, и Петербург (Ленинград), и Россия — все это так или иначе ПУШКИНСКИЙ ДОМ без его курчавого постояльца».

Андрей Битов


О книге
«Битов создал свою литературу. К тому же был талантливо умен. Его любили даже те, кто его неохотно печатал или вообще не печатал. Любили за самостоятельность позиции, за ленинградскую сдержанность души. Но я видел его и в ярости, и в гневе — в нем жила совесть, имеющая непосредственное отношение к совести нации».

Виктор Ерофеев

«Благодаря прозе интеллектуальной, а на первом месте здесь стоял Битов, мы поняли, что столь осуждаемая в школе рефлексия, заедавшая лишних людей вроде Печорина и Рудина, и есть главная определяющая способность человека, только и делающая его человеком».

Борис Аверин

«Это действительно писатель на все времена, который останется в русской литературе, что, согласитесь, не просто...»

Резо Габриадзе

«Битов! В одном из его текстов парень обнимал любимую девушку пиджаком — нежнее и образнее не придумаешь. И так у него повсюду — обмираешь от точности, от простых, а иногда и очень простых пропущенных тобою вещей...»

Александр Ширвиндт

«Битов впитал в себя и Джойса, и Пруста. Своим творчеством он обозначил новую литературу и держал корону в этом жанре...»

Валерий Попов

«Андрей Битов — один из тех людей, по книгам которых наши далекие потомки будут узнавать о нашем времени»

Галина Юзефович

.

Пять причин прочитать

  1. Новое издание «Пушкинского дома» Андрея Битова. За свою 35‑летнюю судьбу в России книга выдержала множество публикаций, но после ухода из жизни автора в 2018 году она впервые выходит к читателю.
  2. Культовый текст, первый филологический роман в русской культуре. Ироническая и ироничная интеллектуальная игра со смыслами, образная и поэтичная.
  3. Книга с историей. «Пушкинский дом» был написан еще в конце 1960 — начале 1970‑х, его не печатали в СССР, читали в самиздате все до первого официального издания (1987).
  4. Многомерный интертекстуальный роман, наполненный прямыми и скрытыми отсылками к великим произведениям русской культуры XIX–XX веков.
  5. Андрей Битов — классик русского постмодернизма. Вместе с Веничкой Ерофееевым и Эдуардом Лимоновым он стоял у истоков этого направления в России.

Цитаты

«И мы разливаем этот несуществующий эфир в несохранившиеся бабушкины склянки, удивляясь, что тогда каждому уксусу соответствовала своя непраздная форма; мы с удовольствием отмываем слово „флакон“ в тепловатой воде, любуясь идеей грани, пока из нее не сверкнет, мыльно и хрустально, луч детства и не осветит радужно желтоватую скатерку, вязанную в чьем‑то далеком и немыслимом рукодельном детстве, анисовые капли и градусник со старинным цветом ртути, не изменившимся до сих пор лишь в силу преданности таблице элементов и химической верности... 
И этот радужный луч осветит чью‑то тонкую замотанную шею, мамин поцелуй в темя и великий роман „Три мушкетера“».
"

Поскольку глава называется «Отец», следует сказать вот что: 
Левушке казалось, что он отца не любил. С тех пор как он себя помнил, он был влюблен в маму, и мама была всегда и всюду, а отец появлялся на минутку, присаживался за стол — статист без реплики, и лицо будто всегда в тени. Неумело, неловко пробовал заиграть с Левой, долго выбирал и тасовал, что же сказать сыну, и наконец говорил пошлость — и Лева запоминал лишь чувство неловкости за отца, не запоминая ни слов, ни жеста, так что со временем каждая мимолетная встреча с отцом (отец всегда был очень занят) выражалась лишь в этом чувстве неловкости, неловкости вообще.

Как мгновенно, однако, отражается в нас, бессловно и неосознанно, жизнь чужой, чьей‑то, тайной любви — мы спотыкаемся о погребенную свою, смущаемые чужим блеском, потом замыкаемся: поздно, не для нас«.

«Вот в это‑то историческое время, на которое мы намекнули узкими брюками, Лева благополучно оканчивает школу и поступает в Университет к своему отцу. Нет, он не принадлежал к тем, отчаянным, не впадал в смешную крайность — он тоже воспользовался плодами их поражений, постепенно сужая брюки по правовой норме, хотя и по предельному допуску. Не смешно и не опасно... мы с уверенностью не скажем, что и когда воспитывает нас».
«К деду он шел с новеньким бьющимся сердцем. Что‑то далекое и свежее, но как бы всегда имевшееся в нем, приоткрыло свои створки. Он, таясь, заглядывал в эту темную глубину и ничего не различал...»
«Принято, что человечество набрело на путь прогресса, меж тем как оно с б р е л о со своего пути. Это по всей его истории видно».
«А вот сейчас мне показалось, что умный от глупого отличается как раз и именно не уровнем объяснений происходящего, а „неготовостью“ этих объяснений перед лицом реальности».
«Он был не сильный и не большой человек, у него всего было немного, но он ничего себе не присваивал и ни на что чужое или общее не посягал, как это принято между людьми. Зато с е б я он помнил всю жизнь, и в то время, всегда все забывали всё, он не забывал свое „немногое“ никогда».
«В личной жизни люди измеряют отсутствие лжи в отношениях, как правило, правдоподобием и неразоблаченностью — отсутствием ф а к т о в, изобличающих ложь. Однако совсем не требуется доказательств для правды, ф а к т ы правды необязательны в отношениях. Однако изобличенная ложь — это уже не ложь, это драма, и только. А как раз неразоблаченная ложь, то есть видимая правда, и есть ложь, и она — трагедия».
«И основной движущей силой его сюжета явился страх. „Выбор между унижениями, страх унижения большего... Страх во всем, страх в с е г о; всего своего и сейчас: движения, жеста, интонации, вкуса, погоды... что‑то нам все время напоминает что‑то... А тут сказали чьим‑то голосом слова другого, ты в этот момент подносил ко рту чашку жестом утонувшего в младенчестве брата, погода напомнила тебе вкусом папиросной затяжки другой возраст, другую местность, другое чувство, а сам ты обнаруживаешь, что эту‑то вот мысль, о чашке и затяжке, у ж е думал когда‑то — ужас!“»
«Лева ощутил широкую и длинную силу, она его обняла и приподняла — показалось даже: на некоторое время в воздух, откуда он, сверху, посмотрел на Митишатьева, — и так все было освещено ровным, сильным, матовым, хирургическим светом. С этим Лева еще не сталкивался в своей жизни: такая страсть, такая ярость, такой гнев — ослепительный! — что нельзя было уже и чувством назвать — это было неведомое состояние, показавшееся ему своего рода спокойствием».
«Оптимистическая воля автора переводит Леву на берег его учреждения, она же не позволяет ему разбить стекла в конце героического пути, что он, без нас, наверняка бы проделал. От невыносимости продолжать автор схалтурит сейчас для Левушки у д а ч у».
«Агностики ничего не совершали — им легко. Попробовали бы они поступить в снящейся им реальности?.. Преступник — обязательно материалист: он совершал поступок, он видел причину и следствие, вот так, „как я тебя вижу“. Причина лежала ничком — следствие шло. Материалист — это идеалист, совершивший преступление. Человек давно уже не живет в материальном мире. В материальном мире жив только зверь. В материальном мире так страшно, так правильно, так неизбежно! Лева понимал страх».
«Автор считает, что одного взгляда на оглавление достаточно, чтобы не заподозрить его в так называемой элитарности, упреки в которой запестрели в наших литературных журналах и газетах (чуть ли не единственная у нас беда...). Вовсе не обязательно хорошо знать литературу, чтобы приступать к чтению данного романа, — запаса средней школы (а среднее образование в нашей стране обязательное) более чем достаточно».
Отзывы читателей
Отзывы могут оставлять только авторизованные пользователи.
Для этого войдите или зарегистрируйтесь на нашем сайте.
Вход / Регистрация
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
Характеристики
Художник:
Бондаренко Андрей Леонидович
ISBN:
978-5-17-150484-7
Вес (кг):
0.578
Переплет:
Твердый
Страниц:
496
Ширина (мм):
148
Высота (мм):
221
Дата последнего тиража:
23.09.2022 г.
Бумага:
Бумага офсетная 60/65
ББК:
84(2Рос=Рус)6-44
УДК:
821.161.1-31
Содержание:
Что делать? (Пролог, или Глава, написанная
позже остальных) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

Раздел первый. Отцы и дети. Ленинградский роман . .. 15
Отец . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 17
Отдельно о Диккенсе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37
Отец (Продолжение) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 44
Отец отца . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 55
Отец отца (Продолжение) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
Версия и вариант . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 100
Наследник (Дежурный) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 119
Приложение. Две прозы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 133

Раздел второй. Герой нашего времен. Версия
и вариант первой части . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
Фаина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 153
Фаталист (Фаина — продолжение) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 191
Альбина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 197
Любаша . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 216
Миф о Митишатьеве . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 221
Версия и вариант . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 239
Г-жа Бонасье (Дежурный) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 252
Приложение. Профессия героя . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 259

Раздел третий. Бедный всадник. Поэма
о мелком хулиганстве . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 285
Дежурный (Наследник — продолжение) . . . . . . . . . . . . . . 290
Невидимые глазом бесы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 310
Маскарад . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 327
Дуэль . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 333
Выстрел (Эпилог) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 363
Версия и вариант (Эпилог) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 371
Утро разоблачения, или Медные люди (Эпилог) . . . . . . 381
Приложение. Ахиллес и черепаха . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 395

Комментарии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 413
Знак информационной продукции:
16+
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
Битов Андрей Георгиевич
Андрей Георгиевич Битов — прозаик, эссеист, публицист, киносценарист, поэт, автор статей, посвященных проблемам литературы и искусства.
Об авторе
Смотрите также
Смотрите также

Долгие крики

Казаков Юрий Павлович

Обоснованная ревность

Битов Андрей Георгиевич

Последняя тетрадь

Гранин Даниил Александрович

Эта странная жизнь

Гранин Даниил Александрович

Иду на грозу

Гранин Даниил Александрович

Улица Красных Зорь

Горенштейн Фридрих Наумович

Пушкинский том

Битов Андрей Георгиевич

Преподаватель симметрии

Битов Андрей Георгиевич

Нулевой том

Битов Андрей Георгиевич

Оглашенные. Четвертое измерение

Битов Андрей Георгиевич

Новости
Вы просматривали
Вы просматривали

Пушкинский дом

Битов Андрей Георгиевич

Подпишитесь на рассылку Дарим книгу
и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно Подпишитесь на рассылку и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно
Напишите свой email
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Мы в социальных сетях

Мы в соцсетях


Новости, новинки,
подборки и рекомендации