Нет другой темы, кроме Непознанного, в чем бы я испытывал вдохновение и о чем мог бы писать. Жизнь никогда не интересовала меня настолько, насколько бегство от жизни.
Гари следовал примеру одного моего знакомого писателя, однажды совершенно серьезно сказавшего мне: «Я начинаю все свои романы с пятидесяти скучных страниц. Чтобы отвадить дураков».
И в самый темный час ночной признайся: умрешь ли ты, коль запретят тебе творить? Окунись в свое сердце, куда корнями ушел ответ, и спроси себя: должен ли я творить?
