Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке

Пять причин прочитать

1. Актуализация писателя. Олег Куваев — одно из самых ярких и не до конца понятных явлений советской литературы ХХ века. Он писал свои произведения так, будто не существует социалистического реализма, а есть только подлинная свобода в творчестве и в жизни.
2. Нерегламентированный человек. Жизнь Олега Куваева полна удивительных противоречий, странных поступков и неожиданных поворотов. Почему он так поступал, чего искал, к чему стремился? Разгадка — в этой книге.
3. Первый дауншифтер. В начале XXI века многие романтики стали искать свободы, нетронутых уголков, тишины и покоя. Олег Куваев делал это уже в 1960-х годах! Его опыт может быть полезен всем тем, кого не привлекает городская суета.
4. Уникальные материалы. Книга дополнена документами и фотографиями, многие из которых публикуются впервые. Также в книге есть хроника жизни Куваева и избранная библиография — все для того, чтобы читатель продолжил свое знакомство с писателем.
5. Вечный поиск. Книга поднимает перед читателем вечные проблемы: как обрести свободу? К чему стремится человек? Как нужно прожить жизнь? Олег Куваев всю свою жизнь делал только то, что считал правильным. Вступая в незримый диалог с ним, читатель может многое понять о себе самом.

Пресса о книге

«И для произведений Куваева нашелся читатель — хочется верить, что это не только бывшие геологи или тайные романтики, но и молодые люди. Может быть, в нынешней ситуации социальной безнормицы они ищут, делать жизнь с кого... Страшно представить, а надеяться хочется»

Вера Калмыкова

«Что-то в этом романе было магическое. Что-то магическое было в его названии — „Территория“. И уж конечно, немаловажную роль играло то, что герои романа искали золото. Как герои Джека Лондона. В то же время как-то совсем иначе. Для героев Джека Лондона найти золото было символом начала новой жизни, во всяком случае — мечтой о новой жизни. Для героев Олега Куваева это и была сама жизнь. Золото принадлежало государству, а Территория была исключительно их личным пространством. Пространством свободы выбора.»

Павел Басинский

Избранные цитаты

«Он был сверхтребователен к себе. Не стремился ни в правофланговые, ни на трибуны. Книги его, как сформулировал в громогласные перестроечные времена тот же Литвиненко, — „неназойливы, некрикливы“, их влияние на ход „нынешних злободневных дискуссий практически не ощущается“. Действительно, „Территория“ — не „Дети Арбата“ и не „Архипелаг ГУЛАГ“. Может быть, по этим причинам Куваев и оказался где-то во втором ряду на воображаемом групповом фото отечественных литераторов 1960–1970-х?»

«Куваев чурался «романтической» атрибутики. Спирту предпочитал вино, старался не ходить в унтах, если можно было в них не ходить... «Надуманные истории про последнюю спичку, трёхпудовый рюкзак, закаты и „ахи“ над месторождением: „здесь будет город“ — звучат чаще всего оскорбительно для геологии», — был убежден Куваев.

«И сам Куваев в отпуске ехал не на юг, а на север — на любимую Чукотку, причём не праздно, а с каким-нибудь очередным более или менее фантастическим замыслом. Летом 1960 года он вместе со Стариком — Николаем Семенниковым, с которым познакомился в геологической партии ... — отправляется к озеру Эльгыгытгын в поисках Пилахуэрти (Пильхуэрти) Нейка — „мягкой горы“ из самородного серебра, которая упоминается в чукотских легендах».

«Куваев был добросовестным и талантливым ученым, способным сделать многое. Он и сделал — что успел. Другое дело, что проработал в науке каких-то несколько лет. Не желал ходить каждое утро на службу, даже если это не завод, а НИИ и даже если офисный сезон длится далеко не круглый год. Не видел смысла в том, чтобы работа оценивалась временем, проведённым в „присутствии“. Когда он писал, дисциплинировал себя куда жёстче, буквально приковываясь к письменному столу. То была другая дисциплина, другая мотивация — не административно-зарплатная, а настоящая, внутренняя. Куваев не выносил регламентированной жизни, но и работал именно что нерегламентированно, что в поле, что за пишущей машинкой».