Чертово колесо

Пять причин купить

1. Срез эпохи. Перестройка, ее причины и следствия, ее влияние на жизнь людей, ее минусы и плюсы — обо всем этом размышляет Михаил Гиголашвили. Этот роман — честный, беспристрастный взгляд на самую неоднозначную эпоху истории России.
2. Преступление и наказание. Герои «Чертова колеса» — милиционеры и преступники, взяточники и предатели, цеховики и подпольные миллионеры. Лихо закрученный сюжет «Чертова колеса» не уступает в динамике остросюжетным драмам.
3. Невыдуманные истории. О жизни социального дна перестроечной Грузии рассказывает автор, досконально знающий эту среду. Реальная картина жизни и выживания людей в перестройку.
4. Юмор во мраке. Несмотря на мрачный колорит, роман изобилует юмористическими сценами. В нем отразилась сама жизнь: порой смешная, порой трагическая, порой нелепая.
5. Стремление к свету. Роман ставит перед читателем важные вопросы: о природе зла, о слабости человека, о безволии личности, попавшей в колесо истории. Хотя перестройка давно прошла, эти проблемы остаются актуальными и по сей день.

Пресса об авторе

Сквозь мелкие детали, сквозь чутко расслышанные фразы и точно схваченные общественные настроения проступает сложный и страшный образ великой империи накануне распада. Наркотики в этом плотном, густонаселенном, эпохальном романе — не более чем машинное масло, смазка, позволяющая привести в движение поразительно изящную и стройную конструкцию.

Галина Юзефович

Панорамный охват, феноменальная «доказательная база», мрачный фоновый юмор создают эффект, когда вопреки здравому смыслу пытаешься прочесть семьсот страниц в один присест.

Лев Данилкин

Все сплетено, все отчаянно, все ужасно... Роман очень трагический, несмотря на то, что хохотала я во многих местах, до слез. Все подлинно, все с кровью, все на разрыв души. Вообще, книга страшная, ужасающая и такая живая, что даже вроде и не читаешь, а смотришь какое-то яркое, жуткое кино.

Дина Рубина

Сильный, беспощадный роман, который нужно прочесть хотя бы для того, чтобы выработался иммунитет против повторения ошибок героев.

Владимир Панкратов

В романе Михаила Гиголашвили нет рассуждений о судьбах, зато есть сами судьбы. Писатель поместил под увеличительное стекло достаточно герметичное грузинское общество и с хирургической точностью показал на этом анатомическом образце универсальные процессы разлагающегося советского организма.

Варвара Бабицкая

Избранные цитаты

«Конечно, конец! — зловеще предрек Пилия и обернулся к Маке. — Складывай улики в кулек. Значит, не надо понятых, говоришь? — опять обернулся он к Серго. — И не стыдно тебе — работник райкома, а в Ленине опиум прячешь?! Да тебя будут показательно судить! Как Кобахидзе, поставят к стенке за особый цинизм! Тот под портретом Ленина взятки брал, а ты в Ленине опиум хранишь! Улавливаешь? Думаешь, раз перестройка — то и опиум в Ленине прятать можно? Едем сейчас к тебе домой, обыск! Вот ордер! — И он показал издали очередную бумажку».

«В тресте Элизбар Дмитриевич сидел рассеянный, пил но-шпу и раздраженно отвечал на звонки, не переставая ругать перестройку, путающую все карты. Прибавилась масса проблем. На пяти фабриках уже копались чиновники из центра, сразу запросившие такие астрономические суммы, что им было бесповоротно отказано. Их пытались усовестить, они разводили руками: „Перестройка! Ломка старого! Новые порядки!“ — и с удвоенной энергией ворошили бумаги и архивы. Сотрудники паниковали, звонили, прибегали в трест, спрашивали, что делать и как быть».

«Да ты на них посмотри, они же все в кайфе! — почти крикнул Пилия, указывая на двух стариков, дремавших под деревом. — Не-е, мы пиросто такой сонный нарот! — нехотя ответил продавец, отправляя в рот очередную порцию насвая. — Очень плоф и сон любим! И он, молитвенно произнеся что-то по-узбекски, сложил ладони и показал глазами, как узбеки любят „плов и сон“».

«С нечистью надо делить мир. Что говорил Учитель? Богов зови, но и чертей не гневи! Богам угождай и чертям не перечь! — напомнил Мамур и рассказал, что в Аравии свел знакомство с толстым Бабу, духом лжи, бывшим ангелом, который пал, был изгнан в пустыню, где шабашевал со всякой нежитью, а потом продал пустынных бесов в рабство, за что и получил свободу черного сана. Сейчас у него дел немного: сиди себе под пальмой и выворачивай наизнанку слова, укладывай ложь в три короба, ври без остановки, докуда язык доползет».