К выходу новой книги Дмитрия Миропольского.

«American'ец» – роман, посвященный ярчайшей фигуре русской действительности XIX века — Федору Ивановичу Толстому.

Виртуозный карточный шулер, блестящий стрелок и непревзойдённый фехтовальщик, он с оружием в руках защищал Отечество и собственную честь, бывал разжалован и отчаянной храбростью возвращал себе чины с наградами.

Он раскланивался с публикой из театральной ложи, когда со сцены о нём говорили:

«Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,
И крепко на руку не чист;
Да умный человек не может быть не плутом».


Он обманом участвовал в первом русском кругосветном плавании, прославился как воин и покоритель женских сердец на трёх континентах, изумлял современников татуировкой и прошёл всю Россию с востока на запад. Он был потомком старинного дворянского рода и лучшим охотником в племени дикарей, он был прототипом книжных героев и героем салонных сплетен — знаменитый авантюрист граф Фёдор Иванович Толстой по прозванию Американец. Федор Толстой был человек необыкновенный, «преступный и привлекательный»; так о нем выразился двоюродный племянник Лев Толстой. Не удивительно, что литературные персонажи, вдохновленные легендарным авантюристом, отличаются теми же чертами.

Самый известный образ, который наверняка запомнился поклонникам акунинского цикла об Эрасте Фандорине — Ипполит Зуров. Граф, ротмистр Гродненского гусарского полка, бретёр и карточный игрок был дважды прекрасно воплощен на экране сначала Сергеем Чонишвили (сериал «Азазель») и затем Дмитрием Певцовым (к/ф «Турецкий гамбит»).




Сергей Чонишвили в роли Ипполита Зурова («Азазель»)


Дмитрий Певцов в той же роли («Турецкий гамбит»)


Подобно Федору Ивановичу Толстому гусара понижали в звании из-за скандалов, а затем повышали — из-за исключительного героизма. Он совершенно не ценит человеческую жизнь, не признает статусов, дурачится и ввязывается в любую историю, которая хоть немного развеивает его перманентную скуку, а попутно сооблазняет красивых женщин. Как и исторический прототип, Зуров за отвагу награжден очень престижным малым георгиевским крестом (Толстой воевал в 1812-м, а акунинский персонаж покорял Кокандское ханство).

Еще одно явное сходство — ледяное спокойствие за карточным столом и игра с применением шулерских приемов, из-за постоянного разоблачения коих Зурову чаще всего (равно как и его прототипу) приходится прибегать к оружию.

Как своего героя описывает Акунин?

Иван Францевич ткнул указкой в третий кружок, на котором было написано ГЗ.

— Граф Зуров, Ипполит Александрович. Очевидно, любовник Бежецкой. Человек без каких-либо нравственных устоев, игрок, бретер, сумасброд. Тип Толстого-Американца... Мотив, хоть и хилый, тоже есть: ревность или болезненная мстительность... Главное сомнение: Зуров не из тех людей, кто убивает чужими руками. Впрочем, по агентурным сведениям, вокруг него вечно вьются всякие темные личности, так что версия представляется перспективной.


После довольно сильно написанной сцены у Зурова дома, последний становится другом-побратимом Фандорина. Более того (спойлер!) — при весьма драматических обстоятельствах Ипполит (прекрасный стрелок и хвастун) спасет Эрасту Петровичу, которого упорно продолжает называть «Эразмом», жизнь.

Познавательный факт о графе Федоре Толстом:

Он не имел себе равных в стрельбе и за 10 лет участвовал в дуэлях около пятидесяти раз. При этом получил лишь несколько легких ранений, тогда как посмевших обвинить его в нечестной игре увозили домой сильно окровавленными. 11 бывших соперников графа отправились подобным манером на тот свет.



Следующий литературный образ явно навеянный Американцем — это, разумеется, пушкинский Зарецкий. Тот самый секундант Ленского, который фактически приводит беднягу к смерти.





Сам Пушкин был хорошо знаком с Толстым. Именно Федор привел его в семью Гончаровых, где поэт нашел себе жену. При этом «наше все» с авантюристом бывали и на пороге дуэли. Пушкин всерьез к ней готовился в ссылке, стреляя по столбам и таская при себе тяжелую чугунную трость, чтобы не дрожала рука. По счастью для нас всех дело ограничилось обменом эпиграммами. Иначе не приходится сомневаться, что литературного наследия от «солнца русской поэзии» осталось бы сильно поменьше.

Внучатый племянник легендарного авантюриста, разумеется, не мог не вставить родственника сразу в два своих текста. Разумеется, с Федора Толстого списан Федор Долохов из «Войны и мира». Он тоже небогат, но ставит себя таким образом, что окружающие вынуждены его бояться. Он развлекается жестоким образом, причем за одно из развлечений разжалован в солдаты, но благодаря отчаянной смелости восстановил офицерский статус.

Это не полный список поступков, памятных всем со школы. Перечислим: Долохов был любовником Элен, спровоцировал Пьера Безухова на дуэль, обжулил в карты Николая Ростова, а также помог Анатолю устроить побег с Наташей. Знакомый почерк?


Так выглядит Долохов в британской постановке Войны и мира


А так в классической — Бондарчука в исполнении Олега Ефремова


Второй толстовский (в обеих смыслах) персонаж — это граф Федор Турбин из рассказа «Два гусара». Для тех, кто не читал, напомним сюжет.

Лихой рубака Фёдор Турбин прибыл в провинциальный городок, где познакомился с корнетом Ильиным. Юноша вопреки предупреждениям проигрывает шулеру доверенные ему полковые деньги. Корнет уже думает о самоубийстве, когда героический граф выручает друга, расправившись с обыгравшим Ильина мошенником и отобрав назад нечестный выигрыш. При этом Турбин не забывает широко кутить и ухаживать (успешно) за молодой вдовой Анной Фёдоровной.

Кстати, в 1984 году рассказ экранизировали в формате двухсерийного фильма с Олегом Янковским и юным Сергеем Жигуновым.




Олег Янковский блестяще воплотил еще одного толстовского гусара-картежника-дуэлянта


Еще одна яркая деталь образа Толстого-Американца — покрывающие все его тело татуировки, набитые туземцами в кругосветном путешествии. Мы ни на что не намекаем, но это неиллюзорно отсылает нас к Джеймсу Казайя Делейни — британскому аристократу, авантюристу и преступнику из сериала «Табу» в исполнении Тома Харди. Кстати, сценарий написан по рассказу самого Харди (да, этот брутальный актер писательствует). Последний также выступил в качестве продюсера сериала.


Другие писатели о Федоре Толстом

Александр Герцен

Один взгляд на его лоб, покрытый кудрями, на его сверкающие глаза и атлетическое тело показывал, сколько энергии и силы было ему дано от природы. Он развил одни только буйные страсти, одни дурные наклонности, и это не удивительно; всему порочному позволяют у нас развиваться долгое время беспрепятственно, а за страсти человеческие посылают в гарнизон или в Сибирь при первом шаге. Он буйствовал, дрался, обыгрывал, уродовал людей, разорял семейства лет двадцать сряду.

Петр Вяземский

Американец и цыган
На свете нравственном загадка,
Которого как лихорадка
Мятежных склонностей дурман
Или страстей кипящих схватка
Всегда из края мечет в край,
Из рая в ад, из ада в рай,
Которого душа есть пламень,
А ум — холодный эгоист,
Под бурей рока — твердый камень,
В волненьи страсти — легкий лист.

Евгений Боратынский


...Познакомился с Толстым-Американцем. Занимательный человек! Смотрит добряком, но всякий, кто не слыхал про него, ошибется.