30 глав АСТ: интервью с Сергеем Шаргуновым

«30 глав АСТ» продолжаются. Так называется новый проект Издательства АСТ, где мы общаемся с писателями и знаковыми авторами. Этот проект приурочен к юбилею: 30 лет легендарному издательству. Сегодня у нас в гостях — писатель, журналист, депутат Госдумы, общественный и политический деятель, радио- и телеведущий Сергей Шаргунов.

— Сергей, здравствуйте! 

— Очень приятно! Но мне было бы приятней, если бы слово «писатель» было бы единственным в этом перечислении.

— Что для вас, учитывая все ваши регалии и политические должности, значит быть писателем? 

— Писать книги — вот что это значит в первую очередь. А это дело безоглядное и глубоко личное. Для меня это главное дело жизни.

— Знаете, мы накануне общались с Александром Цыпкиным, и он сказал, что, по сути, сегодня писатель — это любой человек. Один написал в «Фейсбуке» что-то личное, другой прочитал, лайкнул — вот и писатель. Не кажется ли вам, что это обесценивает ремесло писателя? 

— Когда-то Горький говорил о том, что каждый человек может написать одну хорошую книгу о себе. В этом смысле дневник жизни в «Телеграме», «Твиттере», «Фейсбуке», раньше в «ЖЖ», — это такая бесконечная книга, зачастую о себе и своих эмоциях. 

Но проблема соцсетей в том, что люди зачастую скрывают себя. Они скрывают индивидуальное и предпочитают стадное: набрасываются всем коллективом, выстраиваются под определенные, заданные не ими рамки или позерствуют. Отсюда вся феноменология «Инстаграма»: бесконечные курорты, еда, показ собственного благополучия, оптимизма. Людям страшно показаться неблагополучными и неудачливыми в соцсетях.

В этом смысле литература принципиально отличается от соцсетей. Хотя иногда на просторах интернета, в том же «Фейсбуке», попадаются довольно интересные, глубокомысленные, важные зарисовки. Но я заметил, что порой что-то по-настоящему серьезное собирает гораздо меньше лайков и внимания, нежели визуальное.

Тем не менее хорошие авторы, сильные писатели присутствуют в интернете. Есть особый жанр — например, «фейсбучная эссеистика». Я читаю резкие, злые зарисовки писательницы Анны Козловой или зачастую лиричные размышления о себе, мире, жизни и истории Дмитрия Ольшанского. С этим можно спорить и не соглашаться. Или постинги Татьяны Никитичны Толстой... Это все литература.

Видеоверсия интервью с Сергеем Шаргуновым.

— Если говорить о вашей биографии, то в 19 лет вы опубликовались в «Новом мире» — авторитетном, пожалуй, самом известном журнале, который некогда возглавлял Твардовский. В 21 год у вас была уже первая премия — «Дебют». Как такой ранний успех повлиял на вас?

— Повлиял таким образом, что у меня не было искушения славой. Наверное, поэтому, скажу честно, и хвалу и хулу я принимаю достаточно спокойно. Но это не значит, что мне неинтересны читательские отзывы. Особенно когда людям есть, что сказать, когда они прочитали и впечатлены, хотят поделиться своими чувствами.

Вообще, печататься я начал гораздо раньше: в 10 лет мой текст был опубликован в «Огоньке». Например, это информация для моих будущих биографов... Естественно, с большой долей самоиронии.

Все это повлияло на меня так: ранняя публикация дала мотивацию писать дальше. За это я благодарен тем, кто в «Новом мире» принял меня, студента. Вот сейчас я общаюсь с вами и краем глаза посматриваю на здание журфака, где я учился. Будучи студентом, я пришел в «Новый мир» со своими рассказами. Некоторые из них писались в 14-15 лет. Это была ранняя, как это пошловато называется, проба пера. Какое уж перо, не знаю (смеется).

— Неплохое перо, раз вы получили премию...

— Премия — это тоже отдельная история. Там было сорок тысяч соперников, конкурентов. Тогда, получив премию, я сразу же уселся за письменный стол и написал повесть «Ура», которая тоже стала для меня очень важной. Именно на волне этой литературной истории, потому что она подняла и рывком бросила меня вперед, я продолжил писать. Это очень важно! Ведь для чего нужны премии? Они, как в спорте, дают энергию двигаться вперед, стимул для дальнейшего развития.

— У вас несколько знаковых книг. Но, если бы человек только собирался познакомиться с вашим творчеством, с чего вы бы посоветовали начать?

— «Книга без фотографий», безусловно. Если говорить о книгах, переведенных на иностранные языки, то больше всего и на английский, и на французский, и на итальянский, и на сербский переведена «Книга без фотографий».

Но, пожалуй, книга «Свои» — это тоже свод важных текстов. Безусловно, посоветовал бы и роман «1993», и биографию Валентина Петровича Катаева, где как бы нет меня, но я думаю, что это не только документальный и достоверно выстроенный текст, но еще и роман, а в каждом романе, наверное, присутствует тень его сочинителя.

И сейчас пишется новая книга, новый роман. И каждый раз, когда ты пишешь что-то новое, то думаешь: «Вот это бы я и посоветовал!»

— Хорошо, мы сейчас еще вернемся к Катаеву. Но, раз мы заговорили о новой книге, можете рассказать о ней, если это не секрет?

— Конечно, дурная примета раскрывать карты... Это роман о молодом герое, подростке, об относительной современности: действие происходит в 10-е годы. Книга о человеке, который оказался в центре разных событий, но прежде всего — это роман об интересной, уникальной, во многом знакомой мне среде, о которой не так много написано. Это роман взросления, воспитания и становления. Роман о сопротивлении материала и человека, который преодолевает этот материал жизни. Я очень увлечен своими героем и сюжетом, прежде всего сюжетом внутреннего приключения, который появляется в этой пока еще пишущейся книге.

— В этом плане «Катаев», конечно, нетипичная для вас книга. Это биография. При этом почти все писатели и критики говорят, что это феноменально в плане проработки материала, в плане глубины. Этот роман получил «Большую книгу». Как так получилось, что вы взялись за эту большую работу, проделали такой огромный труд, копались в архивах, изучали?

— Мной двигало чувство влюбленности в моего героя. Когда я еще в подростковые годы стал читать Катаева, у меня голова закружилась, потому что это такая яркая, красочная, стилистически удивительная и пьянящая литература, что желание вглядеться в личность ее создателя напрашивалось само собой. Да тут еще и отчасти порочно-инфернальное реноме самого персонажа! Ведь когда говорят «Катаев», зачастую следующим ставят слово «циник». Хотелось разобраться, вообще совместимы ли первоклассная литература и человек с сомнительной репутацией (гений и злодейство) и какая судьба была у человека. 

Я чувствовал себя автором детектива, проводил расследование, по сути, с нуля шел в изучение этой личности. Ведь не так много о Катаеве было известно. И его ближайшие родственники, его дети не знали того, что я откопал. Они не знали о его предыдущих женах, он не рассказывал родным, что был белым офицером и был приговорен к расстрелу и ждал его в подвале одесской ЧК. Это был человек-загадка, возможно, где-то для самого себя и, безусловно, для меня. Мне было очень важно его разгадать.

Я увидел, что это человек очаровательный, но я не выступал его адвокатом ни в коем случае. Я постарался написать максимально честную книгу. И я надеюсь, что она получилась еще и увлекательной, потому что я сам был увлечен. А когда ты увлечен, с абсолютной самоотдачей работаешь, наверное, сама судьба подбрасывает тебе бесконечные улики. Их было столько! Включая неизвестные письма Зощенко, Мандельштама, Олеши, Ильфа и Петрова... Многие из них просто как самостоятельные литературные произведения.

Эти письма достались мне случайно, не из специальных архивов, а просто хранились на дому у одной прекрасной дамы, которая затягивалась сигаретой в свои 94 года и поблескивала перстнем, когда-то подаренным Валей, потому что он воспитывал ее как дочку, гулял с ней по нэпмановской Москве. Однажды верблюд оплевал его на бульваре здесь неподалеку с ног до головы. Она мне рассказала много всего интересного. Из всего этого создавался образ. Я проводил расследование.

Я, конечно, доволен этой работой, но самое главное — я надеюсь, что многие благодаря этому обратились снова к Валентину Петровичу, а для меня это стало какой-то странной мистической связью. Недаром после этой книги он мне приснился, причем в интерьере редакции журнала «Юность», под старыми советскими плафонами. Это был рассветный сон, этот герой пришел ко мне на рассвете, никого не было, полумгла. Я парил под этими плафонами, и ко мне подплыл Катаев. И пожал мне руку.

— Этот сон в итоге оказался вещим? Вы же стали главным редактором «Юности». И вообще, сейчас читают журналы?

— Да, сон в руку буквально, получилось так. Именно «Юность» предложила мне ее возглавить, не какой-то другой журнал.

Читают ли журналы? Да.

— А кто читает? Подростки? Или взрослые люди?

— Очень интересная, живая жизнь крутится и вертится вокруг библиотек сегодня. Это реальность. Просто нужно (и я этим занимаюсь, я собираюсь активизировать эту историю), чтобы было больше литературных десантов в библиотеки. Читают люди немолодые, читают филологи, читают студенты, читают те, кто предпочитает бумагу. У «Юности» мы забабахали суперсовременный, европейского уровня сайт, но есть еще примерно пять тысяч экземпляров, которые расходятся по стране. Я в том числе катаюсь в регионы и договариваюсь о подписке. И каждый раз — большая встреча с читателями журнала. Самое главное, что я сделал, — я вернул, надеюсь, этот журнал двадцатилетним. Да, у нас печатаются важные, маститые, серьезные авторы, независимо от их взглядов и стилистики: Евгений Водолазкин, и Захар Прилепин, и Александр Архангельский, и Олег Лекманов, и Алексей Варламов. Недавно печатался седой, седобородый писатель, которого относят к деревенщикам: Владимир Крупин принес свою пьесу. И в этом же номере была опубликована пьеса относительно нового писателя Шамиля Идиатуллина, тоже уже известного и награжденного премиями. 

Однако львиная доля журнала — это совсем новые люди. Те, кто приходит с премии «Лицей», с фестиваля «Таврида», просто присылает себя самотеком. Двадцатилетние. Это очень важно, чтобы «Юность» была их площадкой.

— Возвращаясь к 30-летию Издательства АСТ... Что вы можете пожелать в честь юбилея?

— Для меня это очень важно, драгоценно. Я планирую следующую свою книгу, если она будет жить, конечно, предложить «своему» издательству. И так получилось, что «Редакция Елены Шубиной» — это то место, куда приходят лучшие писатели. Писатели разных направлений, иногда не здоровающиеся друг с другом, иногда находящиеся в лютой вражде, но писатели очень важные для писательского мира и для большой и сильной русской литературы. Это здорово и важно, и я этой связью с издательством бесконечно дорожу. Для меня это связь с читателем!

— А мы дорожим вашими книгами. Спасибо вам большое за интересный разговор!