Голодный мир

Три причины прочитать:

1. Новая книга автора одного из самых нашумевших романов 2023 года — «Последний день лета» — не случайно выходит в серии «Страшно интересно»: будет не только увлекательно, но и действительно пугающе.
2. Сеттинг книги — жутковатое двоемирие, в котором любая бытовая ситуация может обернуться сводящим с ума ужасом, — резонирует с нашей реальностью, но звучит как низкочастотный гул в кинохоррорах: еще ничего не случилось, но герои упорно игнорируют тревожные сигналы, и лишь некоторые успеют (запоздало) раскаяться в собственной нечуткости.
3. Самые близкие референсы «Голодного мира» — Стивен Кинг, Джо Хилл и Дин Кунц. Как пишет в послесловии к сборнику Подшибякин, «хорошая история сама возьмет вас за шкирку и выведет, куда ей надо». «Голодный мир» — именно такие истории.

Цитаты

«Влад не очень любил и даже побаивался фильмов ужасов — а вот диджитал-телочки, напротив, их очень приветствовали. Для неизбежных ситуаций, когда хорроры смотреть ему всё же приходилось, Владлен придумал умственное упражнение — рационализацию. Всё плохое на экране обычно случалось после того, как герои либо заезжали в новый дом, либо совали нос куда не надо! А значит, герои сами дураки и напросились на неприятности, а ему бояться нечего.

Тут он сообразил, что, вообще-то, и квартира у него новая, и комнату его русским языком просили не открывать».

«Приматы еще тысячи поколений назад знали, что от людей, не являющихся людьми, убежать невозможно — можно только попробовать спрятаться. Но прятаться было поздно».

«Запертая еще недавно комната была похожа на склад декораций театральной мастерской. В темном помещении высились светлые чехлы — некоторые щетинились многочисленными углами, другие словно прикрывали что-то не вполне твердое, подрагивающее, как желе. Смотреть на всё это было физически некомфортно.

Среди чехлов что-то гулко шевельнулось — как будто кто-то огромный заворочался во сне. В глубинах комнаты обозначились другие, серые, чехлы — огромные, уходящие вверх, насколько хватает глаз, сливающиеся с жирной, дышащей чернотой. Геометрия тех, самых дальних, предметов не была предназначена для человеческого взгляда».

«Влад захлопнул дверь, выскочил из квартиры и помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Резко усилившегося запаха гнили из хозяйской комнаты он не ощутил.

Шагов за дверью закрытой и необитаемой комнаты — не услышал.

Не услышал и тяжелого скрипа, словно к двери изнутри прильнул кто-то одновременно очень тяжелый и пустой».

«Федор Феоктистович дотянулся до двери кухонного шкафчика, вынул оттуда деревянную лакированную коробочку.

Замер на мгновение. Нежно погладил темный лак длинными птичьими пальцами.

Наконец, открыл коробочку и достал лежавшие там вставные челюсти. Черные, лютые, из нержавеющей стали. С остро заточенными зубами».

«Дверь хозяйской комнаты больше самопроизвольно не открывалась и вела себя в точности так, как ведут себя все двери запертых комнат съемных московских квартир; за всеми рабочими заморочками и бытовыми вопросами Владлен, по правде говоря, о ней вообще забыл.

(И напрасно.)»

«Клим Марленович Городовиков в одиночестве сидел за обеденным столом, уставившись в пространство перед собой.

На столе: полупустая бутылка коньяка „Наполеон“ (явно подаренного какой-нибудь ростовской, а то и столичной шишкой — сам Клим Марленович был, во-первых, прижимист, а во-вторых, всем прочим напиткам предпочитал домашний самогон на айвовых косточках). Два стакана, один из них разбитый. Охотничий нож. Тушка голубя с отрезанной головой. Перья, кровь, нехорошие черные пятна».

«Время снова включилось.

Мертвый Озод Дададжонов легко, как гимнаст, вскочил на ноги. Мертвые Ардашер Мухамаддиев и Фарход Юсуфбеков поднимались медленнее, словно нехотя. Они не вставали, как поднимался бы упавший человек, нет, — они раскладывались, как неплотно сложенные в несколько раз листы бумаги».

«Кричащие звёзды переделывали Константина Витальевича Савкина, до недавнего прошлого — генерального директора московского диджитал-агентства, в течение десяти тысяч человеческих жизней, — до тех пор, пока он не начал кричать с ними в унисон».