Последний день лета

Пять причин прочитать

1. Возможно ли в одном тексте объединить Стивена Кинга, Михаила Елизарова и Владислава Крапивина? У Андрея Подшибякина — получилось!
2. Захватывающий триллер со всеми обязательными для канона сюжетными крючками. Классический small town horror: уютный тихий южный городок — потустороннее хтоническое зло чувствует себя в таких декорациях комфортнее всего.
3. Увлекательный приключенческий роман о весёлой жизни подростков — и одновременно ностальгический текст о неизбежном взрослении, полный щемящей грусти по последнему лету детства.
4. Точный исторический текст о 1993-м и о жизни людей в эпоху большого перелома. Все артефакты эпохи девяностых — от бандитов и сломанных судеб на фоне крушения страны до ларьков со сникерсами и джинсами-варёнками — заботливо сохранены и прописаны.
5. Права на экранизацию выкуплены ещё до публикации романа — успейте прочитать историю до релиза сериала!

Цитаты

«Всего в нескольких кварталах от центра располагался лабиринт кривых улочек, покосившихся заборов и самовольной застройки. На Нахаловке бок о бок жили нищие — и кооператоры-миллионеры; здесь варили джинсы и разливали палёнку; сюда легко было войти — и намного сложнее выйти; здесь даже среди бела дня можно было лишиться здоровья, чести или жизни; милиция опасалась появляться здесь после захода солнца. Фавелы посреди города, где никто не знал слова „фавелы“».

«У него была припасена новая книга: продолжение фантастической саги Гарри Гаррисона, „Стальная крыса спасает мир“. Вне всякого сомнения, Гарри Гаррисон был величайшим писателем всех времен и народов, а его серия романов о галактическом мошеннике Джеймсе Боливаре ди Гризе — с большим отрывом лучшим, что Аркаша Худородов прочитал в жизни (а он много в жизни успел прочитать). Аркаша давно решил, что, когда вырастет, станет писателем-фантастом — а если это окажется слишком сложным, то тогда космическим авантюристом. Никаких других вариантов будущей карьеры Аркаша не рассматривал».

«Большую часть урока химии Сережа Питон провел в попытках довести Новенького. От шуток Питона не был застрахован никто, даже самые отмороженные старшеклассники. Если шутка не совсем попадала в цель и просто приводила жертву в бешенство — такой исход Питона вполне устраивал. Но идеальный сценарий — когда шутка била в уязвимое место, и жертва бледнела, начинала рыдать, или замирала и смотрела в пространство перед собой мертвыми, как пуговицы, глазами. Внутри Питона в эти моменты что-то трепетало и попискивало, как маленькая птичка, когда вокруг нее сжимается кулак».

«Фармацевт был бандитом новой формации: он со своей бригадой „держал“ вещевые рынки и автомастерские, ручкался с мусорами, не забивал себе голову воровскими понятиями и ни разу не сидел в тюрьме. Багажник его BMW был чем-то вроде волшебного портала — он переносил живых людей из точку А в точку Б (последняя, как правило, находилась в лесополосе у Батайска)».

«Странный болгарский комикс Пух купил в магазине „Филателия“, сэкономив деньги на завтраках. Комикс был потрепанный и с очевидным уклоном в космическое софткор-порно; болгарский язык выглядел диковато: написано всё было кириллицей, но предельно непонятным образом. Пух догадывался, что происходит в произведении, по контексту: картинки давали некоторое представление о сюжете. Сюжет, правда, был таким, что Пух на всякий случай хранил книжку в дальнем углу своего шкафчика — родителям незачем было знать о приключениях полногрудых звездных воительниц. Лишнее это».

«Из арки неспешно выдвинулся незнакомый старшак в кожане. Переломанный нос пеньком торчал на его плоском лице, а короткая стрижка была почему-то наполовину седой. Пух, никогда ранее его не видевший, подумал, что гопники Сися и Бурый на его фоне выглядят как лохи из хора при Дворце культуры Обувной фабрики.

Шварц не обратил внимания на протянутую Сисей руку, порылся в отвисшем кармане своих треников и вынул оттуда нож-выкидуху. Лезвие щелкнуло и поймало луч вечернего солнца».

«Донесся рев „девятки“. Похожий на зубило автомобиль темно-серого цвета (так на заводе ВАЗ представляли себе мокрый асфальт) по-жигански, с визгом тормозов припарковался у бордюра. Из недр машины оглушительно ревела песня Мистера Малого „Буду погибать молодым“, необъяснимо популярная этой осенью среди бандитов и тех, кто себя таковыми считал. (Это были абсолютно разные, зачастую противоположные общности людей)».

«В голодные времена я был вынужден пробавляться низшими существами: овцами, стервятниками, собаками. Как ни удивительно, разум пса на вкус почти такой же, как человеческий. Правда, песий ум — пресный. ...Мне доводилось есть более вкусных собак, чем вы. Но за последнюю тысячу лет я сильно проголодался».

«Пока я спал, вы стали упоительно сложными и восхитительно жестокими. Нет, кровь себе подобных вы обожали проливать всегда — в этом смысле ничего не изменилось. Но тогда вы мучили и убивали только врагов. Сейчас вы терзаете и врагов, и друзей, и случайных прохожих, и невинных животных, и самих себя. Это придает вашим разумам особый, утонченный вкус. Ваша жизнь стала слаще вашей смерти. Выпивать вас одним глотком глупо. Вас нужно растягивать, как изысканное удовольствие».

«...считали, что я питаюсь душами. Это, разумеется, неправда. Душ-то, между нами говоря, у вас почти и нет — так и с голоду помереть можно. Самое простое, хотя и не вполне верное объяснение звучит так: я питаюсь сильными эмоциями. Ваши предки испытывали самые острые эмоции в момент собственной смерти — так что путаница вполне объяснима. А вот вы так усложнили свои жизни, что смерть встречаете как облегчение. Острее вы чувствуете обиду, ревность, желание причинить боль, унижение... Всё это намного вкуснее и питательнее, чем пресная смерть в омуте хохота. Вы превратились в деликатесы».