Свернуть меню
Присоединяйтесь к нашим группам в социальных сетях!
МЕНЮ
«Роман в музее». Никита Ефремов и Алексей Сальников

«Роман в музее». Никита Ефремов и Алексей Сальников

28.02.2019

21 февраля состоялось первое мероприятие из цикла «Роман в музее» — совместного проекта Музея русского импрессионизма и «Редакции Елены Шубиной». В музейном пространстве писатель Алексей Сальников представил свой новый роман «Опосредованно», а актер Никита Ефремов прочитал отрывок из книги. Гости поговорили о театре и литературе, разнице и сходстве между деятельностью писателя и артиста.

Прочитав вслух несколько страниц романа, Никита Ефремов признался, что хоть еще не дочитал книгу, уже полностью погрузился в нее: эта история перекликается и с его жизнью, позволяет уйти из реальности в художественное пространство. Актеру, по словам Ефремова, по большому счету всегда необходимы литературные переживания, которых до чтения «Опосредованно» он лично не испытывал давно — еще с постановки Бродского в Современнике.

  • «Роман в музее». Алексей Сальников.

    «Роман в музее». Алексей Сальников.

  • «Роман в музее». Никита Ефремов.

    «Роман в музее». Никита Ефремов.

Бродский появляется и в художественном мире романа Сальникова, но с альтернативной биографией. Писатель объяснил, почему так произошло:

«В этом романе я пустил судьбу Бродского по такому пути, по которому, мне кажется, он сам хотел ее пустить. В этой реальности ему удается угнать самолет с другом, как они и хотели. Он становится авантюристом: мне кажется, он мечтал об этом. Было в нем что-то мальчишеское, вестерновское. Он балдел от Америки, по-моему, кстати, и вестерны тоже любил. Поэтому он вот такой вот».

Упомянув Бродского, гости не могли не рассказать о своих предпочтениях в поэзии. У Сальникова это Блок, Игорь Чиннов и Заболоцкий. Ефремов признался, что разделяет эти вкусы, и отметил, что стихотворная ритмика действительно способна изменять восприятие мира (что и происходит с героиней романа «Опосредованно»):

«На какой-то момент у меня весь мир окрашивался, появлялся такой Бродский-мир. У меня мама филолог, я знаю, что многие филологи в какой-то момент становятся отдельной кастой, как наркоманы, пребывающие в другой реальности книг».

  • «Роман в музее». Алексей Сальников.

    «Роман в музее». Алексей Сальников.

Гости поговорили и про сосуществование быта и творчества в обыденной жизни: по словам обоих, в одном человеке легко могут уживаться несколько личностей. Ефремов отметил, что куда важнее сам способ видения мира:

«Мне кажется, что на каком-то курсе института включалась кнопка записи, и теперь я везде за всем наблюдаю. Это — процесс, который когда-то раздражал, а теперь стал частью жизни. Думаю, что писатели более конкретно создают миры. А для актера тексты, как очень точно сказал мой учитель,— это такие следы на снегу. И все же каждый творит свои параллельные миры».

Алексей Сальников тоже признался, что такая внутренняя камера у него есть, но он не старается включать ее намеренно:

«Иногда происходит что-то интересное. Как-то я шел по Магниту и увидел живую иллюстрацию английского фразеологизма «ирландские наручники»: когда у тебя в обеих руках алкоголь, ты не можешь просто кинуть его и защищаться. Зашел дяденька, взял бутылки и понес к выходу. Кассирша заметила, надавала ему оплеух, забрала бутылки и ушла».

Автор подробнее рассказал и о процессе создания книги: писатель собирает разные заметки вместе, а затем из них рождается замысел. Если линия получается слишком предсказуемой, тогда приходится переписывать текст, делать его натуральнее и правдивее.

Когда пришло время для вопросов из зала, гостей спросили, как им удается вживаться в роль, особенно если герой — женщина. Оказалось, что это не так сложно: надо просто писать или играть от одного лица, местами импровизировать и снова полагаться на свою наблюдательность. Гости рассказали и об обратном: как из выбранной роли выйти:

Сальников: Писать — единственный способ избавиться от надоедливых персонажей в голове, для меня они после этого умирают. Когда в голове заела песня, надо взять и спеть ее полностью, и тогда она отстает. Так же и тут.

Ефремов: Мне кажется, в момент спектакля или съемок я не могу избавиться от роли, и эти мысли потом со мной постоянно. Я не наблюдал такого момента, когда я ставлю точку и все. Книга — более законченный продукт, театр — меняющийся.

Я вообще склонен к тому, чтобы вжиться, но это больше из желания пострадать. Хотелось бы, чтобы это переходило в техническую сторону, но на данном этапе мне хочется больше свою собственную жизнь прожить.

Разговор о связи театра и литературы продолжили обсуждением возможных постановок современных произведений. Многие из них интересны и злободневны, но нельзя отрицать и существование негласной цензуры. Однако не только современное бывает актуальным:

Сальников: После «Дня опричника» я начал читать Салтыкова-Щедрина, и мне кажется, что вообще постмодернизм вырос из «Губернских очерков».

Ефремов: А я вот недавно сходил на студенческую постановку «Мертвых душ». Все это так актуально.

Писатель и актер рассказали о своих читательских предпочтениях. Сальников назвал свое чтение бессистемным: он берется и за классику, и за Идиатуллина, и за «Пищеблок» Алексея Иванова. Ефремов же упомянул, что любит Водолазкина, а недавно приобрел книгу коллеги по цеху Григория Служителя «Дни Савелия».

В конце встречи гости поделились своими творческими планами. Алексей Сальников признался, что придумывает новый текст, а не так давно написал небольшой цикл стихотворений. Никита Ефремов в свою очередь рассказал об экспериментах в театре, мыслях о постановке одноактной пьесы «Соседка» Павла Пряжко и работе над экранизацией «Общаги-на-Крови» Алексея Иванова

Комментариев ещё нет
Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи.
Для этого войдите или зарегистрируйтесь на нашем сайте.
Возможно будет интересно
Подпишитесь на новости Скидка 30%
Раз в неделю о книгах, авторах и событиях На покупку книг в book24.ru при подписке на рассылку