Именно такую оценку дал презентуемому роману Евгения Водолазкина «Лавр» Александр Гаврилов, куратор книжной программы фестиваля. 
 
И первая и вторая составляющие этой оценки, как выяснилось, недалеко отстоят от истины. Евгений Водолазкин – состоявшийся академический ученый, специалист по средневековой русской письменности из Санкт-Петербурга, который написал действительно масштабную книгу: художественное жизнеописание духовного пути древнерусского юродивого конца XV века, в котором как в капле воды отразилась эпоха. Что побудило современного ученого заняться художественным творчеством? Причем, согласитесь, достаточно экзотического плана.

 
На этот вопрос писатель ответил так. Средневековой русской письменностью, в том числе переводами, он занимается около 30 лет. Главная задача любого перевода – это фактически пересказ древнего текста на современный язык. Однако такой перевод не дает главного – передачи «духа» эпохи. Научный перевод всегда выдает академически правильный, но, как выразился автор, «мертворожденный», неживой текст. Именно этот недостаток и стремился преодолеть в своем художественном творчестве Евгений Водолазкин: передать сам дух, а не букву, древнерусских житий и – шире – древнерусской литературы.  
 
лавр_обложка.jpgТакой смелый замысел смотрится тем более оригинально, если учесть тот факт, что первый роман писателя – «Соловьев и Ларионов» - был целиком посвящен современной университетской жизни (за что и был назван критиками «университетским романом»). 
 
Однако подобный «марш-бросок» в далекое прошлое может показаться странным только на первый взгляд. Как заметил Евгений Водолазкин, для него он совершенно органичен. Многолетние занятия и искренняя любовь к русской древности делают для него мир XV века таким же близким и родным, как XXI-й: «это то, чем я живу уже три десятилетия». Так, например, автор признался, что так глубоко входит в этот мир, что даже дома, в повседневном общении, иногда переходит на древнерусский. Многолетние занятия, в конце концов, и привели к тому, что он так глубоко вжился в среду, что, по Станиславскому, стал чувствовать её логику. 
 
Главной трудностью для автора, таким образом, было не «вхождение» в среду (в отличие от других писателей), а скорее оценка своего творчества. Он назвал это «проблемой рыбы и ихтиолога». В случае с нашим автором это выглядело так: роман писал писатель, а оценивал – уже ученый филолог-медиевист. «У меня по этому поводу даже депрессия была», признался автор, «здесь не то, здесь сбился, влез не туда…» Однако со временем он понял, что этот процесс – неизбежен: «филолог – убийца литературы и по-хорошему его самого надо убивать», - пошутил он. 
 
Ну, а теперь, собственно, о самом романе. Роман посвящен жизни и подвигам вымышленного русского юродивого Арсения и состоит из четырех частей, охватывающих разные периоды его жизни: детство и юность, путь юродивого, паломничество в Иерусалим, жизнь в монастыре и смерть. Фактической основой произведения стали так называемые «кризисные жития», - одним из которых, между прочим, является история отца Анатолия из небезызвестного фильма «Остров»: когда вся жизнь главного героя посвящена искуплению какого-нибудь страшного поступка, произошедшего с ним в молодости. Другими словами, для того, чтобы написать книгу о жизни юродивого Арсения, автору пришлось изрядно поработать с уже существующими житиями похожего типа, такими как житие Василия Блаженного, Ксении Петербуржской, юродивого Николая Качанова. Так, например, один из узловых элементов, на котором строится сюжет - когда Арсений, послужив нечаянно причиной смерти своей возлюбленной Устины, стал называться «её» именем и жить «её» жизнью, - напрямую заимствован из жития блаженной Ксении Петербуржской. 
 
Однако, несмотря на это, роман «Лавр» в строгом смысле слова всё-таки нельзя назвать историческим романом – это жанр, к слову говоря, автор вообще не любит. История, описанная в «Лавре», носит вневременной и внепространственный характер, по остроумному выражению одной из читательниц, «хронотоплесс». Это проявляется, в частности, в языке. Язык героев романа – это не современный русский язык, но и не классический древнерусский. Автор специально для романа разработал новый язык – убрал из древнерусского те слова, которые не пересекаются с нашими, оставив только те, которые так или иначе могут быть доступными для понимания современного читателя. Другое проявление «хронотоплесс» - это бессмысленность «горизонтальных» перемещений главного героя в пространстве (странствий), встречающиеся анахронизмы (например, пластиковые бутылки в лесу XV века). 
 
Роман «Лавр» – в этом смысле – это не роман о средневековье. Это произведение, выражающее вневременные идеи автора на средневековом материале, который стремится «от сердца к сердцу передать живые чувства».