Свернуть меню
Присоединяйтесь к нашим группам в социальных сетях!
МЕНЮ
Вам уже есть 18 лет?
Да, есть
Ещё нет
Понравилось
2 пользователям
Кликните, чтобы добавить в список «Хочу прочитать»
Кликните, чтобы добавить в список «Прочитал»
Расскажите своим близким о том, что хотите получить эту книгу в подарок
О книге
Отзывы
Характеристики
Foreign rights >>
Переплёт: Твердый | Бумага офсетная пухлая 60/55 Кама
Вес: 0.747 кг. | Страниц: 784 | Размер: 148 х 218 x 38 мм
ISBN 978-5-17-118544-2
Последний тираж: 21.10.2019 г.
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу

Аннотация

Михаил Елизаров — автор романов «Библиотекарь» (премия «Русский Букер»), «Pasternak» и «Мультики» (шорт-лист премии «Национальный бестселлер»), сборников рассказов «Ногти» (шорт-лист премии Андрея Белого), «Мы вышли покурить на 17 лет» (приз читательского голосования премии «НОС»).

Новый роман Михаила Елизарова «Земля» — первое масштабное осмысление «русского танатоса».

«Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают „космонавтом“, упавшего с высоты — „десантником“, „акробатом“ или „икаром“, утопленника — „водолазом“, „ихтиандром“, „муму“, погибшего в ДТП — „кеглей“. Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут „лопатой“, венок — „кустом“, а землекопа — „кротом“. Этот роман — история Крота».

Михаил Елизаров

Отзывы
Отзывы могут оставлять только авторизованные пользователи.
Для этого войдите или зарегистрируйтесь на нашем сайте.
Вход / Регистрация
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
Характеристики
ISBN:
978-5-17-118544-2
Вес (кг):
0.747
Переплет:
Твердый
Страниц:
784
Ширина (мм):
148
Высота (мм):
218
Дата последнего тиража:
21.10.2019 г.
Бумага:
Бумага офсетная пухлая 60/55 Кама
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
О книге

Цитаты из книги

Конечно, кладбище может побыть и территорией смерти, но в пространстве отдельно взятой рефлексии. Всерьёз думать, что на кладбище обитает смерть, столь же наивно, как верить, что в Диснейленде живёт сказка.
Память о мёртвом сильнее памяти о прошлом; единственная территория, где мы по-настоящему живём, — это люди, на которых мы излучали своё бытие; уходя, они забирают в могилу наши частицы. Мы ежедневно исчезаем в наших мертвецах, умираем в них. Поэтому и кладбище бывает только наше, а не чьё-то. Нам кажется, что памятью мы как бы воскрешаем мёртвого, но по сути пытаемся удержать собственную ускользнувшую тень.
Там точно так же звучал торжественный минор кладбищенской меланхолии, медленные текли пространство и время. Более того, на городском было много «покойней» (да простится мне эта незамысловатая игра слов). Аура смирения царила принципиально другая, созерцательная, словно бы смотришь на книжные шкафы, заставленные сочинениями почивших классиков.
Как встречаются пресловутые места силы, так кладбище оказывалось местом окончательной правды, и правда эта была холодна и обращена в сторону Севера.
Конечно же, я понимал, что кладбище — такая же Родина, как и Россия, и возможно, самая главная Родина, ведь близких, по большому счёту, хоронят не в землю, а дома. Кладбище не было пресловутым «государством в государстве», покойницким Ватиканом, но какой же немыслимой суверенностью веяло от его пространства! Оно и не нуждалось в каких-то заборах, разве чтоб зрительно огородить от любопытных свою печальную метафизику.
Кладбище похоже на перрон, с которого поезда отбывают в вечность.
Если кладбище и было частью великого смертного Океана, то в этот день там царил штиль. Разлёгшись на своих двенадцати гектарах, оно забылось в величественном загробном сне. Я подумал ещё: «Интересно, каково на кладбище, когда его штормит? Выходит ли из берегов, докуда простираются его земляные волны...»
— Мы не свободны выбирать боль, её интенсивность и продолжительность, — продолжил Денис Борисович, словно бы отвечая на моё разочарованное молчание. — Мы не вольны распоряжаться смертью, управлять её присутствием и отсутствием. Но мы в силах трансформировать наше тело, его телесную, так сказать, модальность...
— Люди разные бывают, — повела плечиком Алина. — И, честно говоря, Володя, нужно сильно постараться, чтобы видеть на кладбище исключительно смерть и скорбь.
— А что же, по-твоему, там можно ещё увидеть?
Она широко распахнула глаза, будто ей и вправду что-то такое предстало:
— Да много чего: хмурое небо до самого горизонта, белую бесконечность кладбищенских аллей, памятники под серебряным покровом забвения, кресты в нахлобученных снежных шапках. В общем, — заключила, — элегия в чистом виде.
За смертной гранью бытия,
В полях небытия,
Кто буду — я или не я,
Иль только смерть ничья?
— Я лишь хотела сказать, что смерти нет нигде, включая места компактных захоронений. И при этом она везде и во всём. Утром ты сказал, что на кладбище по-другому ощущается время. Это субъективно, но верно. К примеру, в горах, на высоте, где воздух сильно разряжен, случается так называемая высотная гипоксия, кислородное голодание. В этом состоянии у людей отмечаются галлюцинации, тревога, страх, паника. А вот на кладбище с большинством случается кладбищенская гипохрония!
Я думал, что с кладбищем, если не навсегда, то надолго покончено. И, чуть стесняясь, признавался себе, что, в общем-то, уже скучаю по изнурительной земляной работе. Мне нравилось копать. Ведь результат всегда был честен. Яма, траншея или же могила могли быть только сделаны или не сделаны — без всякой гуманитарной относительности, которой была исполнена обычная жизнь.

Михаил Елизаров — автор романов «Библиотекарь» (премия «Русский Букер»), «Pasternak» и «Мультики» (шорт-лист премии «Национальный бестселлер»), сборников рассказов «Ногти» (шорт-лист премии Андрея Белого), «Мы вышли покурить на 17 лет» (приз читательского голосования премии «НОС»).

Смотрите также
Смотрите также

Библиотекарь

Елизаров Михаил Юрьевич

Мы вышли покурить на 17 лет

Елизаров Михаил Юрьевич

Библиотекарь

Елизаров Михаил Юрьевич

Библиотекарь

Елизаров Михаил Юрьевич

Бураттини. Фашизм прошел

Елизаров Михаил Юрьевич

Мультики

Елизаров Михаил Юрьевич

Люби меня меньше

Слижен Светлана Геннадьевна

Где валяются поцелуи. Париж

Валиуллин Ринат Рифович

Хаос и симметрия. От Уайльда до наших дней

Аствацатуров Андрей Алексеевич

Новости
Вы просматривали
Вы просматривали

Земля

Елизаров Михаил Юрьевич

636