Самое шкловское

Название книги «Самое шкловское» нужно произносить с ударением на первом слове. Здесь собрано, по мнению составителя Александры Берлиной, не все, но самое-самое яркое и важное из статей, воспоминаний, переписки одного из ярчайших представителей русской культуры XX века – Виктора Борисовича Шкловского (1983-1984). Замечательным дополнением является глава «Кочерга русского формализма: Шкловский как персонаж», где собраны литературные герои, чьим прототипом он стал (от произведений Вениамина Каверина до Дмитрия Быкова), и упоминания о нем в мемуарах знаменитых современников (Корнея Чуковского, Евгения Шварца и др.). Один из авторов формальной школы в искусстве, мастер интеллектуального эпатажа, друг, приятель, ярый оппонент Булгакова, Горького, Мандельштама, Олеши, Маяковского, Тынянова… Его фигура на протяжении почти столетия находилась в самом центре творческой жизни страны, работы по теории литературы переведены на множество иностранных языков и переиздаются в США гораздо чаще, чем на родине. «Самое шкловское» - большой подарок читателям к столетию выхода его программной статьи «Искусство как прием» (1917), положившей начало новым принципам в литературоведении и «гражданской войне» между формой и образом, фабулой и сюжетом, процессом и итогом. Без этого противостояния сейчас уже невозможно представить все мировое современное искусство. По сути, сборник – это не просто отрывки из статей и книг, расположенные в хронологическом порядке. И не пособие для студентов филологических факультетов, заучивающих наизусть целые главы из «Теории прозы» (1983). Это своеобразная биография мысли. Футуристический манифест «Воскрешение слова» (1914), главы из учебника для пролетарских писателей «Техника писательского ремесла» (1927), воспоминания о Маяковском (1940), едкая сатирическая виньетка «Гамбургский счет» (1928) или послания внуку (1965-1974) – части разного создают форму книги. И одновременно сложную, спорную, порой противоречащую самой себе личность теоретика и практика литературы. И чем сложней эта форма, тем больше был бы доволен самим собой и этой книгой сам Шкловский, который писал: « <…> приемом искусства является <…> прием затрудненной формы, увеличивающий трудность и долготу восприятия, так как воспринимательный процесс в искусстве самоцелен и должен быть продлен».