Радио Паша

В коридоре образуется очередь. Я думаю о тех, кому больно и страшно. Кто ни во что и ни в кого не верит. Кто сегодня не вставал с койки. К этим бойцам надо в первую очередь. Но в коридоре очередь. А под моими руками Дима. На этой неделе он впервые за два месяца спал ночью — после ампутации и всех операций.

стр.23

...Я думаю о том, в какое странное время мы живём. Год назад я бы не могла представить себя здесь. Среди этих женщин, рядом с Лёшей в протезе. С моей огромной Россией в сердце. Россией, которая воюет. Поливает землю кровью. Россией, которой дети пишут письма и открытки. Мой сын пишет тоже, а ещё делает окопные свечи в военно-патриотическом клубе, в то время как старшие ребята шьют носилки. Россией, к которой сейчас устремлены все молитвы. И деньги на коптеры и тепловизоры. Знала бы я до войны, что такое коптеры и тепловизоры!

стр.155

Боря рассказывает про обстрел. Про то, как в него не должно было попасть — он был в отдалении от всех, в проёме между двумя стенка ми. Но осколок срикошетил — и вот. Рука на подушке. Боль отпустила совсем. И кажется, если не шевелиться, можно дотянуть до операции без обезбола. Кажется. По тому что боль возвращается из ниоткуда и снова атакует. Боря улыбался только что. И снова испарина на лбу. И улыбка получается напряжённой и будто извиняющейся.

стр.239

Ваня ушёл. И мы остались в этой жизни. Красивые девчонки, что стояли рядом с Ваней далёкой весной на Невском, остались здесь. Другие парни, что пили тогда с ним пиво — остались здесь. А он там, в блиндаже, среди снегов. Три года, четыре года — и конца края не видно.

стр.343