Ксения Букша — автор романов «Завод „Свобода“» (премия «Национальный бестселлер») и «Чуров и Чурбанов» (шорт‑лист премий «Большая книга» и «Ясная Поляна»), биографии Казимира Малевича, сборника рассказов «Открывается внутрь». В каждой новой книге она старается по‑новому показать реальность.
Маленькая Стеша ежедневно открывает по одному окошку адвент‑календаря, приближая Рождество. А ее мама и папа, Аня и Костя, перебирают в памяти картинки из прошлого, пытаясь понять, что с ними станет в будущем.
«Адвент» — роман о том, что людей объединяет музыка и делает разными смех.
«Есть такие праздничные коробки с открывающимися окошечками, за которыми прячут лакомства. „Адвент“ похож на такую рождественскую коробку. Открываются окошки — а за ними люди, каждый со своей историей, каждый со своим сюжетом. Люди эти как будто ещё не вполне настоящие: им только предстоит стать живыми в ожидании Рождества. И мир вокруг озябший и тёмный, как гравюра, и время призрачно. Но люди смеются — в своих окошках — то смехом ангельским, то безудержным, то отчаянным. И удивительным образом смех этот как‑то формирует сюжеты, делает истории светящимися, блестящими ёлочными шарами».Дмитрий Воденников
«— Вы так стоите, что я представила, что вы — это один человек, — хихикала Стеша. — С четырьмя руками и двумя головами! Уи‑и, хи‑хи!
Фонари цепочкой загорелись на мосту. Серый лёд вспыхнул оранжевыми кругами. Начинался праздник».
«Аня давно заметила, что Стеша, хоть и поёт очень чисто, но вносит в эту песню кое‑что своё. В третьей строчке однозначно следовало шагать с соль сразу на ми: „соль‑ми, ми‑ре, соль‑ми, ми‑ре“ — гармонично и мажорно, как перезвон колоколов. Однако Стеша пела с плавным переходом, растягивая: „соль‑фа‑ми, мире, соль‑фа‑ми, ми‑ре“ — „на‑а‑ступит день, наа‑ступит ночь“, да ещё и „ночь“ вместо „час“, и получалось чуть грустнее; в радостном и простом чувстве возникал подтекст, тень будущего креста».
«Женщина с ребёнком в их речи была как бы „терпящая бедствие“, „несчастная“. Ане это не нравилось, потому что на время поездки она в их глазах становилась как бы той страдающей женщиной из блокады „с ребёнком“, из тех времён, когда наличие ребёнка становилось фатальной слабостью, а порой — катастрофой. Там маячили картинки, на которых вертухаи вырывали детей из рук в колонне арестантов, а еврейские матери душили младенцев, чтобы те не выдали их вместе с остальными детьми. Аня в эти картинки не хотела. Она жила в другой, там, где обычная мама и обычный ребёнок просто едут по своим обычным делам».
«И не то чтобы свобода всегда была счастьем; просто свобода существовала не отдельно; она светилась в щелях повседневного существования, она уводила из него наружу — на секунду или навсегда — неважно, ведь на самом деле никакого времени не было».
«„Адвент“ Ксении Букши как‑то идеально резюмирует 2020 год: ощущение замкнутого самого на себе темного мира, в котором одну за другой зажигаешь предрождественские свечи, надеясь, что одной волшебной ночью морок развеется. Адвент — не православная традиция, в светский праздничный канон в нашей стране она попала в последние пару лет вместе с шоколадными адвент‑календарями. Совмещение двух праздничных традиций дает тексту интересный эффект холодной заимствованной отстраненности, энергию заинтересованного наблюдателя».Сергей Лебеденко, «Литературно»
Тот случай, когда название книги исчерпывающе раскрывает ее смысл. Новый роман Ксении Букши не Рождественская история в общепринятом смысле (героев подстерегают опасности, ситуация становится критической, и кажется нет спасения, но в финале все благополучно разрешается). Так вот, "Адвент" не рождественская, а именно предрождественская история. В ней нет накала страстей и выраженного экстрима, но есть самое темное время года, когда мир пронизан мелкой моросью из дождя и снега, а значение мелких пакостей, вроде простуд, муниципальных чиновников, недоброжелательно настроенных к тебе и твоему ребенку воспитателей - разрастаются до космических размеров. Вспоминается то из прошлого, что хотелось бы забыть, мгла понемногу сгущается. Изменить прошлое не получится, но его можно отодвинуть, заместить настоящим, в котором любовь и забота, внимание и понимание, тепло семейного очага. И незримо за всем этим ожидание чуда, творимого своими руками. С божьей помощью. Удивительно светлое и взлетное послевкусие, такое гумилевское "Бог в своих небесах, и в порядке мир"
Воронин Геннадий Михайлович
Селуков Павел Владимирович
Павлова Светлана Олеговна
Лебедева Мария Николаевна
Богданова Вера Олеговна
Чухлебова Анна Сергеевна
Павлова Светлана Олеговна
Носова Анастасия Антоновна
Селуков Павел Владимирович
Шипнигов Иван Валерьевич
Сопикова Анастасия Сергеевна
Валитов Тимур
Букша Ксения Сергеевна