Отъявленные благодетели. Экзистенциальный боевик

Пять причин прочитать:

1. Первый роман мастера малой формы Павла Селукова.
2. Динамичное, парадоксальное в сюжетных твистах дорожное приключение.
3. Жесткая и одновременно ироничная сказка для взрослых про негероя нашего времени.
4. Это привычная читателю селуковская проза. Но совершенно непривычный формат: больше, шире, глубже.
5. Павел Селуков — автор нескольких сборников рассказов, лауреат премии им. Катаева и финалист «Большой книги».

Цитаты

Мне тридцать пять, пять из которых я был счастлив, двадцать пять верил во всякую хрень, а пять — пью. Я — маргинал Олег Званцев из Перми. Рост — 178 см, вес — 80 кг, зубов — 34, не знаю, как это получилось, волос мало (на голове), в кости широк, по характеру — циник-идеалист.

Циник-идеалист — это такой человек, который хочет сделать идеально, по-доброму, правильно и красиво, а когда у него не получается, он включает цинизм.

Русское отношение к смерти напоминает отношение к зиме — лучше не замечать, перетерпеть, не высовываться.

Я Ангела к стенке положил.

Мало ли. Чтобы я сразу мог вскочить и всечь. Вскочить и всечь — первейшее дело для мужчины. Никогда не садись и не ложись так, чтобы сидение или лежание затрудняло возможность вскочить и всечь.

Конформизм не дает присвоить этот мир.

Ты живешь в чужом мире, постоянно к нему приспосабливаясь. Ты не можешь сделать мир своим через присвоение, а ведь в этом залог большой жизни.

Нельзя запрещать себе что-то на полном серьезе, запрещать можно, только в это играя. Бесполезно становиться заложником своих решений; только подконтрольные решения, то есть решения, которые ты волен отменить, имеют реальную силу. Потому что плотины строят, чтобы взорвать их в нужный момент. Если человек не понимает этого, а мнит свою плотину вечной, рано или поздно он будет под нею погребен. Лучше рано, потому что тогда за ней скопится меньше воды желаний, страстишек, поползновений. Из-под обломков поздно рухнувшей плотины можно и не выплыть.

По гамбургскому счету, мы были красивой парой. Не красивой в эталонном смысле, а красивой по созвучию. Какая-то органическая химия, понимаете? Такое невозможно подстроить.

Дело не в сексе.

Дорога убаюкивала. Фразы становились короче, будто каждый из нас медленно уходил в себя, под наст вербалики, вверх, вниз, вбок от реальности, в самое сокровенное.

В Библии есть стих, где сказано типа Бог сверх сил не дает. А если у тебя сил почти беспредельное количество, то тебе и дадут столько, что хрен унесешь. Иной раз думаешь — не, не вывезу. Но вывозишь. А тебе — еще больше. А потом еще.

Первородный грех — это тьма, которая всегда со мной. Вообще, он в нас и до срывания плода был, потому что только человек мог ослушаться Бога, в нем эта способность существовала изначально, до клятого поедания инжира, иначе как бы он его в принципе сожрал, просто эта способность сжиранием этим была инициирована, воплощена.

На рассвете хорошо плавать — никого нет, и оттого, что никого нет, пустой берег, с морем связь какая-то возникает, оно тебя обволакивает, баюкает, качает, лицо гладит, плечи, и такое чувство охватывает, будто ты через миллионы лет переступил и вернулся домой, к подлинным своим истокам, вернулся туда, откуда мы все давным-давно вышли на берег.