Ко дню рождения Юрия Олеши: размышления о «Трех Толстяках».

Юрий Олеша – замечательный писатель, наиболее известный по роману-сказке «Три толстяка». Про него мы сегодня и поговорим и посмотрим на него, сквозь призму лет.

На дворе двадцатые годы прошлого века, а в молодом Советском Союзе и слыхом не слыхивали о таком жанре, как фэнтези, равно как и на Западе. Профессор Толкин еще не издал гениальный «Властелин Колец», а менее гениальный, но тоже культовый Конан только зачинался в голове Роберта Говарда. В 1928 году издательство «Детская литература» впервые издает книгу «Три толстяка» – спустя четыре года после написания. Конечно же, роман Юрия Олеши не является фэнтези в чистом виде, однако есть несколько интересных ходов, на которых в дальнейшем строились сотни, если не тысячи фэнтезийных произведений.

Сказка Олеши была современнее еще до рождения шедевров высокого фэнтези – здесь не было эскапистских настроений и пресловутой борьбы добра со злом. Даже единые в своей тройственности Толстяки не являются Темными Властелинами, что угнетают народ ради одного лишь статуса злодеев. В романе также нет стандартной для фэнтези дилеммы – «что делать с орками после победы?». Приспешники Толстяков такие же люди, как и их поборники, и не желают стрелять в граждан просто так.

Если бы роман вышел в наше время, то стал бы произведением пограничным между «классическим фэнтези» и фэнтези «новым и странным». Между Джоном Рональдом Руэлом Толкином и Чайной Мьевилем. Почему? Да потому что:

  • Оригинальный мир романа. Олеша не стал создавать новую вселенную, а за прототип страны взял условную западноевропейскую державу. Тем не менее, Олеша не говорит прямым текстом, что мир «Толстяков» находится в нашей реальности. Возможно, это другая планета, параллельный мир или альтернативная реальность. Решать читателю.


  • Архетипы главных героев. Канатаходец Тибул, циркачка Суок и доктор Гаспар Арнери – типичные воин (паладин и лидер в одном лице), вор и ученый, который в новомодной около-стимпанковской стилистике становится ученым. Последнее еще больше роднит роман с творчеством Мьевиля. Учитывая, что Олеша все-таки решился на революцию, а Мьевиль нет.


  • По ходу романа в стране разворачивается настоящая война с полагающимися ей битвами и массовыми казнями. Слишком жестоко для сказки, абсолютно нормально для фэнтези, не правда ли?


  • Магии в чистом виде здесь нет – некроманты не сыплют проклятиями, а добрые маги не поливают орды орков огнем с небес. Тем не менее, Олеша тончайшими мазками показывает: что-то подобное магии в мире есть. Ученый Туб создает андроида-компаньона для наследника Тутти. Помимо этого, Толстяки заказывают Тубу сделать принцу железное (биомеханическое) сердце, чтобы тот вырос жестоким. Ученый отказывается от такой антигуманной идеи и отправляется в клетку зверинца, где превращается в вервольфоподобное существо – шерстистое и клыкастое. Что мы имеем в итоге? Искусственный интеллект, киборгизация человеческого организма и мутации.



Здесь стоит еще раз упомянуть, что мы рассматриваем роман с современной точки зрения. Мы видели фэнтези, научную фантастику, постмодернизм и еще множество жанров всех форм и расцветок. Появись подобная книга в наше время – она была бы совершенно другой, более взрослой, злой и, скорее всего, с пометкой 16+.

три толстяка в представлении режиссера Баталова
Три толстяка в представлении режиссера Баталова

Но роман вышел в 1928 году и получил смешанные оценки критиков. Великий Осип Мандельштам писал о «Трех Толстяках»:

«Не так давно вышла книга Юрия Олеши — «Три толстяка». Олеша — писатель на виду. После «Зависти» он выпустил «Толстяков». Если бы «Толстяки» Олеши были переводной книгой, то всякий внимательный читатель сказал бы: как странно, что я до сих пор не знал этого замечательного иностранного автора. Наверное, у себя на родине он считается классиком, спасибо, что его хоть поздно, но перевели. Между тем у нас чуть не единственным откликом на «Толстяков» была рецензия в «Читателе и писателе» под заголовком: «Как не следует писать книги], с высокомерным и неумным брюзжанием и боязнью захвалить молодого автора. Между тем «Толстяками» уже зачитываются и будут зачитываться и дети, и взрослые. Это хрустально-прозрачная проза, насквозь пронизанная огнём революции, книга европейского масштаба».

Лидия Чуковская же придерживалась другого мнения. Она критиковала излишние, по её мнению, сравнения, которые, по мнению Флобера, следует давить как вшей:

В мире, создаваемый Ю.Олешей в «Трёх толстяках» (и во многих произведениях, более поздних), — это мир вещей, а не мир человеческих чувств. Но читатели — люди, и трогать их, волновать их дано только человеческому; вещь интересна нам только тогда, когда сквозь неё можно яснее разглядеть человека.

В «Трёх толстяках» вещи властвуют самодержавно, тормозя движение сюжета, сосредоточивая внимание читателя на побочном в ущерб главному.


Чуковская также критиковала отстранение автора от смертей неглавных персонажей – солдат и повстанцев:

«Но ведь люди эти падают, поражённые пулями героев, человек, идущий под куполом, совершает геройство — зачем же автор видит их только извне? Исключительно живописная точка зрения тут едва ли уместна. Если раненые люди кажутся автору похожими на разноцветные лоскутки, то, по-видимому, гибель их не особенно задевает его; неудивительно, что и читатель остаётся равнодушен к их гибели».

Негодование Чуковской абсолютно оправданно, ведь здесь Олеша поступает как настоящий фэнтези-писатель: описывает сражение, не отвлекая от центрального сюжета. Он понимает, что гибель людей здесь неизбежна. Это понимал Толкин, прошедший войну. Это понимал Сапковский, это понимает Мартин.

Символ революции в стране толстяков


«Три толстяка» – абсолютно конъюнктурное для того времени произведение – оно воспевает революцию, ненависть к капиталистам и обращает внимание на социальное неравенство. Но дьявол кроется в деталях, прелесть книги проявляется в мелочах – вселенная «Толстяков» изобилует нюансами, которые встречаются только в самых смелых постмодернистских фантастических историях.

В конце романа нас ждет неизбежный для революционного произведения «хэппи энд». Однако мы никогда не узнаем, что ждет страну после переворота. Какой будет страна Толстяков без Толстяков?