На этой неделе поступил в продажу No.2 газеты «Книжное обозрение». Персоной номера стала писательница, автор романов «Инка», «Лазалки», «Как делать погоду», сборника повестей «Хорошие и плохие мысли» Улья Нова, которая знает все о волшебстве, чудесах и городских мифах.
Мы публикуем на нашем сайте интервью с автором. 

«Как же не тянуться к миру волшебства…»
 
Писательница Улья Нова (Мария Ульянова) создает свой «магический реализм» на материале московских уютных кофеен, просторных центральных офисов и таинственных окраинных закоулков. Она пишет очень разные книги, в которых воспевает на первый взгляд мало примечательных людей, на их примере рассказывая, как находить в себе силы жить и каждый день удивляться миру. Герой Ульи Новы – сегодняшний «маленький человек»: курьер, медсестра, продавец лавки колониальных товаров, ворчливая соседка снизу. Ее романы «Инка», «Лазалки» и «Как делать погоду» не похожи друг на друга и все-таки…

фото_нова.jpg

– Улья Нова – довольно бесхитростный псевдоним, возникший из фамилии. Что для тебя значит этот псевдоним, какая у него история и зачем вообще писателям нужны псевдонимы?
– Псевдониму около десяти лет, он возник при первом издании романа «Инка». Это не блогерская кличка, не попытка создать параллельную личность, а скорее игра словами. Для меня пока так: подписала Улья Нова, значит, готова показать этот рассказ или роман людям. Эти два слова – что-то вроде печати качества и самоцензуры.

– Тебя называют экспертом по части будничных чудес. Ты согласна? Случались ли в твоей жизни настоящие городские чудеса?
– Читателям виднее. Когда утомляет однообразие и скука повседневности, когда начинаешь жаждать и ждать невероятного и подчас невозможного, оно каким-то странным образом объявляется в жизни, выходит навстречу. В этом и есть будничное чудо. Просто мы так устроены, что чаще заостряем внимание на печальных событиях, неприятных людях, мрачноватых сторонах бытия. Видимо, иногда совсем не вредно волевым усилием переключиться на радостные тона, уделить больше внимания светлым событиям, всему тому, что спасает нас и поддерживает. Со мной случались настоящие городские чудеса, такие вещи, о которых я даже не решусь рассказывать всуе. Они ждут своего часа, ждут возможности воплотиться.

– Ты – житель большого города. А какие отношения у тебя складываются с природой? Какую природу ты любишь? Есть ли любимые не городские места?
– Я люблю Подмосковье с его лесами, лугами и речушками. Люблю его раздолье. Там я мгновенно растворяюсь в пейзаже, ощущаю, будто сквозь меня дует ветер. После московской суеты каждую весну испытываю потребность немного поваляться на лугу, в сочной траве. Обожаю затерянные в лесах хитроватые деревеньки с полуразрушенными столетними избами. И торчащие тут и там колоколенки. Но больше всего на свете люблю «чисто поле». Особенно, когда оно бескрайнее, простирается во все стороны, куда ни посмотри. Когда оно окутано растворенным в воздухе, дребезжащим на жаре медом. Чисто поле – принявшая вид пейзажа потребность души хотя бы ненадолго обрести ощущение ничем не ограниченной свободы. На мгновение забыть стены, бетон, шум города, работу, обязанности, саму себя. Есть у меня одно сокровенное место, я езжу туда летом на велосипеде. Там вокруг поля, на ветру колышутся полчища трав, окутанные теплым медовым ароматом. Возле реки Северки на лугу таится ржавый скелет заброшенного комбайна. А за рекой – белая барочная церковь с высокой колокольней. По шоссе на оглушительной скорости проносятся джипы. Высоко в небе, раскинув крылья в объятье, парит ястреб. Тишина наполнена стрекотом кузнечиков, рыком далекого мотоцикла, порывами придорожного сквозняка, шепотом трав. Постоишь немного, расправишь плечи, выдохнешь все печали и вдруг откуда ни возьмись, появляются силы двигаться дальше.

– В России сильны традиции реализма, но тебя тянет в мир волшебства. Почему? Какие литературные традиции тебе близки?
– Тут хочется пошутить, что в России сильны самые разнообразные «традиции», но это совсем не означает, что большинству из них стоит следовать и поддаваться. Возможно, в нашей стране, в нашем каждодневном существовании подчас присутствует столько путаницы, мути и лжи, что читатель ждет хотя бы от литературы реализма, искренности, рационального и правдивого объяснения этой самой реальности... Но как же не тянуться к миру волшебства, особенно когда оно – не просто досужливая и беспечная спекуляция чудесами. А когда мир волшебства – хрупкость и неуловимая поэзия повседневного, его затаенная красота и тайна, то неисповедимое, которое открывается, если ты настроен на очень тонкие, легко уязвимые волны восприятия. Что касается литературных традиций: люблю Гоголя, Маркеса, Кафку. Преклоняюсь перед Набоковым, но боюсь его перечитывать: он ловит тебя своим сачком как незадачливую бабочку, и ты очень скоро начинаешь видеть мир его глазами…

– Книга «Лазалки» не так оптимистична и светла, как другие твои книги. Трудно ли было писать о своем детстве, о родных людях, о соседях и их трагедиях? Как ты сейчас относишься к своему детству, к своему родному городу, к людям из прошлого?
– Я бы не стала писать ни историю своего детства, ни роман воспоминаний о детстве. Как ни странно, детство – не совсем моя тема. «Лазалки» же появились потому, что хотелось написать роман-притчу о детях из провинциального Черного городка, мечтающих найти свою лестницу в небо. Мечтающих воплотить мечты, вырваться из повседневности. Личные воспоминания, которые вплелись в книгу, были не целью, а скорее средством. Они пригодились, чтобы вдохнуть в эту историю больше жизни, драмы, оттенков. С другой стороны, городок детства и населяющие его люди иногда кажутся подлинными. В системе наших ощущений там, как правило, происходило наиболее трепетное, важное, истинное из всего, что было и будет. Ускользающие обрывки этих воспоминаний подчас способны вернуть нам веру в себя, веру в людей, ощущение абсолютной любви и бескрайнего мира, в котором многое еще сбудется.

– Почему главными героями твоих книг становятся обычные люди? Что тебя в них интересует?
– Тут, наверное, следует уточнить: «обычные, на первый взгляд, люди». В которых таится свое скрытое волшебство, намытая из жизни мудрость, «милая домашняя магия», способность преодолевать будни и воплощать мечты. Возможно, так случилось из-за того, что моя молодость пришлась на конец 90-х. Тогда уже было очевидно, что окружающей действительности не стоит поддаваться, что ее надо по возможности преодолевать, разукрашивать, подгонять под себя, чтобы ни в коем случае не утонуть в неразберихе и рутине. И мои люди, мои герои – те, кто не сливается с пасмурным московским небом. Кто по мере сил сопротивляется унынию. И разукрашивает будни в свои цвета.

Рассказать друзьям: