К.А.Терина — писатель и художник. Её рассказы переведены на шесть языков. В Италии опубликован авторский сборник «Медуза».
«Все мои птицы» — коллекция миров. В одних свет можно почувствовать на вкус, в других тьма заполняет каждый уголок. Одни когтями и клыками защищаются от чужаков, другие притаились за поворотом, подстерегая очередную жертву. Одни летят сквозь пространство и время прочь от нашей реальности, другие навсегда останутся рядом. В каждом мире свои герои, чудовища и боги. В каждом — своя история. И только птицы вольны выбирать любую историю и любой из миров.
«Свои небывалые и безумно увлекательные миры К.А.Терина описывает точно и ёмко, а главное — населяет подлинными героями. Тень, микробик, зомби на паровом приводе или капризный мальчик — каждый гордо выходит биться с самым беспощадным врагом: судьбой. И ведь может победить».
Шамиль Идиатуллин, писатель
«Тексты К.А.Терины лавируют между научной фантастикой и философским фэнтези. Они не дают читателю раскачаться, а сразу ввергают туда, где простым людям доступна опасная магия, а посреди обыденности живут герои и чудовища. Динамика, поэтичный язык, яркий визуал... и, самое главное, надежда. Надежда, которая всегда незримо присутствует даже в самых мрачных сюжетах сборника».Наталья О’Шей ака Хелависа, солистка группы «Мельница»
«К.А.Терина — писательница с тонким чувством слова, широкой эрудицией и бурной фантазией, которая сделала бы честь Льюису Кэрроллу. Удивительная рассказчица, её можно смело поставить в один ряд с Харланом Эллисоном, Р.А. Лафферти и Робертом Шекли».
Василий Владимирский, книжный обозреватель
«Бес названия. В этом что-то есть. Бесёнок, который живёт в названиях и постоянно хулиганит. Меняет буквы по своему усмотрению. Так, чтобы из приличных слов получались неприличные. А потом редактор получает по шапке и долго ноет в курилке, что понятия не имеет, как это вышло».
«Мама была маленькая, тощая и напоминала Алику голодную ящерку. Иногда казалось, что голод мама утоляет буквами. Она замирала на табуретке в невозможной позе, скрючившись под светом лампы, и жадно читала. Или всё было наоборот, и это буквы утоляли голод мамой, затягивая её в книжные миры так крепко, что Алик думал: однажды он просто не дозовётся её обратно».
«Здесь нет циклопических машин, увитых трубами от пола до потолка. Не бегают по белым циферблатам манометров медные стрелки. Я мог бы обеспечить всю эту бутафорию из практических соображений: человек так устроен, что ему проще поверить в волшебство или силу хитроумных механизмов, чем в талант одинокого мастера».
«Вот что я вижу: огромное, плохо освещённое помещение; по полу вьётся медленная конвейерная лента. Вдоль неё стоят фабричные работницы; каждая раз за разом выполняет одну рутинную операцию. Темнота, пропитанная дымом и паром, мешает мне разглядеть подробности или моё собственное нежелание их увидеть?»
«Во сне память всегда отказывает — разбивается вдребезги, когда сознание падает в сон с головокружительной высоты реальности. Из этих осколков построены декорации и сюжеты наших сновидений».
«Поглядывая на него издалека, Риоха представляла, как истории копятся внутри Хорхе, бурлят, перемешиваются и грызутся».
«Слова маскировали суть, точно ветхие картонные декорации на краю клокочущей бездны. Иногда казалось, что довольно одного порыва сквозняка из большого мира, чтобы эти декорации рассыпались бумажной пылью. Но мама и бабушка то и дело подклеивали и подкрашивали картон, сохраняя каркас своего мировосприятия неизменным: где-то шла великая война, и отец выполнял долг, уничтожая врагов Империи, а значит — всего праведного и справедливого».
«Бабушка ловко и быстро свернула горю голову — точно худой курице. Освежевала его, запекла в духовке и накормила соседей поминальным завтраком».
Шаинян Карина Сергеевна
Богатырева Ирина Сергеевна
Идиатуллин Шамиль Шаукатович
Москаленко Яна Николаевна
Сальников Алексей Борисович
Замировская Татьяна Михайловна
Рубанов Андрей Викторович
Горбунова Алла
Гончуков Арсений Михайлович
Идиатуллин Шамиль Шаукатович
Идлис Юлия Борисовна
Замировская Татьяна Михайловна
К.А.Терина