ОТМА. Спасение Романовых

Пять причин прочитать

1. Дебютный роман режиссера и сценариста Алексея Колмогорова, лауреата профессиональных премий.
2. Альтернативная история — гибкая материя. А что, если царской семье удалось избежать трагедии в Ипатьевском доме? Но привело ли это их к спасению?
3. Динамичный сюжет, в котором вымышленные герои действуют наравне с реальными историческими персонажами.
4. Полное необъяснимых чудес и невыразимой опасности путешествие через восточную часть гибнущей империи.
5. Волнующая история верности и фанатичной любви, в лучших традициях Netflix — невозможно не втянуться.

Цитаты

«— Они всегда держались вместе, сестры ... Разные и в то же время неразделимые, — сказал я, пряча мокрые глаза. — Они даже письма и записки подписывали одним общим именем ОТМА — Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия».

«Среди стволов мелькали фигуры. Мы разглядели бредущих под руку Государя и Государыню. Она несла свой саквояж, а он — чемодан. За ними шли остальные, нагруженные узлами и сумками. Я рассмеялся невольно — от радости, конечно, но в то же время и от нелепости этой картины: Царь и Царица брели с чемоданами, как пара старых актеров, а за ними и вся „бродячая труппа“ с пожитками».

«Когда я вышел к костру с мечом в одной руке и головой в другой, трое пастухов с воплями разбежались... Я швырнул голову в огонь, до утра подбрасывал дрова и распалил костер до настоящего пекла ... На рассвете пепел развеял по ветру...»

«А не угодно ли вам пойти на хер, дамы и господа, с вашими проницательными ухмылочками! Да! Я любил Государыню! Я жаждал Ее внимания! Всегда хотел защитить Ее Величество! Не знаю даже, о чем я больше мечтал в детстве: вырасти, стать принцем и жениться на Татьяне или вырасти и стать телохранителем Ее Величества, всегда стоять рядом с Ней с длинным хлыстом в руке и охаживать этим хлыстом министров, генералов, графьев и князьев за каждый косой взгляд в Ее сторону!»

«Пулеметы разом смолкли, и стали слышны крики и звон — тихий, мелодичный, будто дети расшалились, бегают среди битвы и звонят в колокольчики. „Откуда там колокольчики?“ — оторопело подумал Рейли. Он видел блистающие молнии сабель над клубящейся массой тел, но не мог сразу соединить в своем восприятии звон и блеск».

«Я смотрел на Принцесс, а они словно забыли обо мне, о нас с Каракоевым и Бреннером — обо всех: белых, красных, монархистах, анархистах, суетившихся вокруг них с оружием, убивавших друг друга. Вот были Медведкин с Юровским, караулили, досаждали, а потом их увели куда-то — и они исчезли. Вот были мы, герои, освободители. Но и мы растворились, слились с деревьями, травой. Эти девочки словно отделились от нас прозрачной стеной. Задевало ли это меня? Нет! Смешно даже помыслить такое! Я знал: они имели на это право. Как хорошо, что они просто жили среди этих живых деревьев. Неугасимое сияние и неколебимая безмятежность».

«Никогда меня не провожали и не ждали. Никто не обнимал меня на перроне, не плакал на причале. Когда уходил на фронт, никто не смотрел мне вслед. Вся моя жизнь — Корабль и война. Да еще эта старая женщина, которую я знал все мое детство, знал лучше, чем свою мать. Обернувшись, я увидел Ее Величество в тумане, как на облаке. Она брела в нем по пояс и смотрела, опустив голову, себе под ноги, будто разглядывала землю с высоты».

«После революционных картин на улицах Петрограда я ненавижу свободу. В феврале семнадцатого великий город погрузился в хаос. Никто не отлавливал больше бродячих собак, и революционных матросов никто не отстреливал. Шелудивые псы беззакония стаями бродили по улицам, месили загаженный снег, который никто не убирал. Псы глумились над городом: убивали полицейских и офицеров, грабили, харкали на мостовые и раздевали блудливыми песьими глазками курсисток и гимназисток, дефилировавших по улицам под красными флагами. Черные бушлаты, серые шинели и собачье дерьмо на грязном снегу — все, что я помню о февральской свободе».

«Люди в молчании разбрелись по задымленным улицам. Царь и царевны на их глазах воскресли из мертвых, восстали из пламени горящих изб — и в то самое время, когда лишались жизни другие. В этой точке времени и пространства сошлась вся чудовищная нелепость мироздания, и люди не могли понять этого сердцем и охватить умом. В свинцовом оцепенении они брели к своим разоренным домам, где у порогов лежали их мертвые собаки».