Прочти первым: «Одиссей Фокс» Антона Карелина

«Одиссей Фокс» возрождает традиции умной, ироничной приключенческой фантастики. Это трибьют всему самому лучшему в космоопере: Шекли, Булычеву, Гаррисону, «Ковбою Бибопу», «Звездным королям», «Светлячку» — список бесконечен!

Боль выдрала Фокса из забытья. Сдавленно дыша, он сплюнул кровь и увидел, как она падает вниз. Внизу извивалась странная бело‑голубая пустота, в которой кружились десятки прозрачных синеватых... ветерков? Они набросились на кровь, как голодные пираньи. Мощные прозрачные тела закрутили алые капли — и мгновенно стёрли в ничто.

Фокс повернул голову, зарычав от боли в затёкшей шее, вывернутых руках и пережатых ногах. Справа от него висел ещё один несчастный: такой же вздёрнутый над бело‑голубой пустотой, такой же окровавленный, пока не пришедший в сознание. Судя по мягкому рыжему пуху и безвольно свисающему хвосту, по расе он был не человек, а гепардис. Сами себя они называли по‑другому, что‑то вроде «Мрррфрш», но человеческому горлу произнести такое было трудно. А судя по мускулам, военной одежде и тактическому поясу, по выбритым на лапе и на затылке полоскам, это был военный следак.

Значит, корпорация «Кристальная чистота» тайно от Фокса наняла второго профи вдобавок к самому детективу. И Меценаты взяли их обоих. Проклятье, проклятье, проклятье! Это было страшно, крайне глупо и, главное, Фокс этого совершенно не предусмотрел. Его мысли метались от сценария к сценарию, но ни в одном не было благополучного исхода. Несчастный, ни в чём не виновный кошак‑следак погибал первым.

Взгляд детектива, нервный и цепкий, облетел пространство вокруг; он извивался в своих путах, терпел боль, только чтобы как следует осмотреться.

Они были в здоровенном ангаре, в темноте угадывались контуры малых боевых кораблей, сверху свисали гроздья беспилотников. Это хороший знак: половина флота Меценатов в ангаре, значит, налёт на «Кристальную чистоту» ещё только готовится.

Место в центре ангара освещалось куда лучше. Прямо под Фоксом и его товарищем по несчастью развернулся большой квадратный аквариум из прозрачных стен и пола, заполненный «ветерками». А вокруг раскинулся целый зрительный зал, полный удобных кресел, чтобы наблюдать за тем, как казнят очередную жертву. Но сейчас зрителей не было.

— Они очнулись, Трай, — раздался сладострастный голос, слегка гортанный и при этом глубокий, чувственный.

Говорила высокая, стройная и сильная женщина‑ящерка, длинный хвост которой покрывали мерцающие татуировки, похожие на неоновые узоры. Её гордо выгнутый гребень светился такой же раскраской и показывал наивысший статус в групповой иерархии ящернов. Она шла в стае сразу за вожаком.

Фокс знал, как её зовут: Камарра, и знал, кто она такая. Выдающийся археолог, специалистка по артефактам древних вымерших цивилизаций. Её плоская, покрытая чешуёй грудь была увешана амулетами, и каждый из них выглядел по‑своему, потому что все они были украдены, куплены или отняты на разных планетах. Камарра примкнула к Меценатам всего год назад, но уже добилась огромного успеха и поднялась на самый верх этой пугающей криминальной организации. Ведь хитрость, жестокость и, главное, успешность Меценатов славилась на весь сектор. А боевая сила их бандитской станции и флота внушала опасения правительству большинства ближайших систем.

Зов Камарры был обращён к двоим Меценатам, которые совещались, обсуждая голографические планы нападения на конвой корпорации «Кристальная чистота». Это была простая и очевидная деталь: если охотники не прячут свои планы, значит, они не собираются оставлять пленников в живых.

Вожак с ближайшим помощником повернулись и подошли ближе. Первый был настоящий гигант, могучий, весь в пластичной геранской броне, из‑под которой выступали боевые наросты. Тоже из ящернов, только генно‑ и техно модифицированный, огромный, в десять раз сильнее человека. Колючий гребень с боевой раскраской — очевидно, это был Трайбер, вожак Меценатов, прославленный воин и убийца. На его гребне чернели отметки, уже почти сотня: имена выдающихся бойцов, убитых Трайбером в поединках.

В отличие от пары ящернов, не скрывавших своей личности ради славы, Фокс ничего не знал про их помощника, тактика и стратега. Только его имя, Стальной Нюхач. О носителе этого имени ходили лишь слухи, тем интереснее, что стратегом оказался родич Фокса по расе, человек.

Но было сложно представить более непохожего родственника: утончённый, худой и вытянутый, практически голый, всё тело покрыто тускло блестящим литым шитьём. Стальные нити входили прямо в тело Нюхача и вырастали из него — наверняка прошиты напрямую в позвоночник и нервы. Нюхач больше походил на великолепное и неуловимо‑отвратительное насекомое, чем на человека. От каждой части его тела отходило несколько тускло‑стальных нитей, которые не свисали вниз, а медленно трепетали в воздухе. Чувствительные щупы, считыватели и передатчики информации.

Итак, верхушка Меценатов предстала перед Фоксом (то есть под ним и несколько левее). Они уселись на лучшие места, отгороженные от обычных кресел. Детектив и кошак висели метрах в восьми над полом, прямо над квадратной коробкой, стены и пол которой образовывало силовое поле. Видимо, это был единственный способ удержать ветерки, потому что материальные ограды они стирали в порошок. Сейчас удивительные существа плавали и ныряли в воздухе, переливались друг через друга, как прозрачные волны. Они жадно тянулись вверх, к Фоксу и гепардису, но не могли подняться выше шести метров над полом. Почему?

— Гадаешь, отчего они не взмоют вверх и не помножат тебя на ноль, милый детектив? — спросил Нюхач мягким, шипящим голосом, словно кто‑то лил кипящее масло на горячий, но не раскалённый металл. Он мелодично рассмеялся, и тусклые нити едва слышно зазвенели, раскачиваясь в воздухе. — Я расскажу, маленький сыщик. Ириалины, существа‑ветерки, рабы гравитации. В своём родном мире они уничтожают все материальное, питаясь распадом, и когда насыщаются, становятся грязными, полными мельчайшей атомной пыли. Их тянет к земле, и в самом низу, придавленные весом своих грехов, они умирают. А из павших душ рождаются новые, чистые, голодные ветерки. Летать им позволяют гравитационные неровности, к которым ириалины необычайно чувствительны. Поэтому они вытачивают в своей планете извилистые тоннели и мчатся по ним, надеясь поймать что‑то материальное и утолить свою жажду. Всё живое избегает их, но магнитные полюса планеты часто смещаются, и ириалины получают возможность лететь в другом направлении, выгрызая себе тоннель и пожирая всё на своём пути...

Нюхач откинулся на спинку роскошного кресла, обитую чьим‑то мехом.

— Их практически невозможно убить, ничто не берёт, — сказал он. — Но нужно всего лишь поставить станцию неподвижно, далеко от планет и звёзд, где гравитация не может существенно измениться. И поместить ветерки в силовое поле, которое они не способны прогрызть. И вот смертоносные убийцы могут лишь беспомощно тянуться вверх. Они почти дотягиваются до края стен, но никогда не перевьются через него и не сдуют на свободу. Так странно, что настолько совершенными созданиями так легко управлять.

— По‑твоему, это было легко, изучить и приручить их? — с глубоким грудным смехом отозвалась Камарра, и кончик её роскошного чешуйчатого хвоста нежно обвил ножку кресла. Фокс впился взглядом в эту деталь, посмотрел на Нюхача и удивлённо моргнул.

— Нелегко, но на то ты и гений своего дела, — с поклоном ответил ей Нюхач.

— Хватит болтать! — рявкнул огромный ящерн, маленькие глазки которого взирали на всё вокруг с яростью и злобой. Самка затрепетала от рыка вожака и покорно склонила голову, прижала гребень. А стратег, если такое было возможно, ещё сильнее побледнел.

— Начни с этого, — приказал Трайбер, указав на кошака. — Буди его.

Стальной Нюхач повёл руками, металлические отростки затрепетали, и силовое поле, которое сковало и держало несчастного следака, резко сжалось, причиняя ему боль. Гепардис глухо застонал и пришёл в себя, он непонимающе озирался, извиваясь в силовых тисках. А затем резко вздрогнул и выдохнул, когда увидел вожака.

— Нет! — вскрикнул гепардис на своём языке, но все поняли значение его возгласа. — Нет!

— Да, — безжалостно ответил ящерн, уставившись на пленника взглядом, полным ненависти. — Ты сдохнешь, потому что решил перейти мне дорогу. Тогда, в войне за Варруну, и сейчас.

— Но ты останешься жив, если расскажешь нам всё, — чувственно, призывно пообещала Камарра. — Ну же, говори!

Фокс смотрел на военного сыщика и видел, как в его глазах борются долг, честь и желание жить.

— Нет.

То же самое слово, но сказано совсем по‑другому. Фокс ощутил искреннее уважение к следаку. Тем горше было безнадёжное положение, в котором они оказались.

— Ногу, — пророкотал вождь.

Нюхач артистично взмахнул длинными пальцами, тусклые металлические нити затанцевали, и силовое поменяло конфигурацию, перетекло на два метра ниже, увлекая пленника за собой. Его нога освободилась и свесилась, врезавшись в прозрачные волны беснующихся от жажды ветерков.

Мгновение, и ноги не стало, сверху свисала культя, кровь толчками выливалась вниз, и гепардис начинал морщиться от изумления и боли, которую только сейчас ощутил.

— Зажми рану, — приказал вожак, и силовое поле стиснуло культю, чтобы пленник не истёк кровью слишком быстро.

— Теперь говори, — потребовал ящерн.

Кровь капала из ровно обрезанной лапы кота, прозрачные ветерки танцевали, оттесняя друг друга от драгоценных капель, и за мгновения стирали их в ничто.

— Нет...

— Вторую ногу.

— Стойте, — хрипло воскликнул Фокс. — Я расскажу всё. Только не убивайте его, прошу. Всё будет сделано, как вы пожелаете!

Покрытый испариной, окровавленный, измученный гепардис поднял на человека лицо. Сквозь боль и ярость в его оскаленной морде проступило удивление, затем презрение.

— Пусть будет так, — кивнул ящерн.

Фокс снова вынужденно сплюнул вниз, прочищая горло, чтобы ответить. Кровь из ноги гепардиса едва сочилась сквозь силовые тиски и тоже исчезала внизу, в извивающейся пустоте.

— Удобно, да? — усмехнулся Нюхач. — И уборка не требуется.

— Ты. Человек. Расскажешь, зачем выслеживал Меценатов. Расскажешь, кто тебя нанял.

— Это ты и так понимаешь, Трайбер, — ровно ответил Фокс. — Нас наняла корпорация «Кристальная чистота», наняла отдельно друг от друга, чтобы мы вычислили, кто именно хочет напасть на их конвой и украсть уникальный артефакт, Сердце истины.

— Они узнали, что будет нападение? — настороженно рявкнул вождь.

— Узнали. Их внутреннее расследование вскрыло утечку, и они сумели вычислить Маккелена, который слил вам корпоративную тайну.

— То‑то он не отправил последнюю часть кода, — фыркнул Нюхач. — Я же говорил, его взяли тёпленьким. Но они так и не узнали, кто именно купил их секреты, так?

— Не узнали, — согласился Фокс. — Маккелен убил себя, причём таким способом, что посмертное сканирование и реконфигурация мозговых тканей ничего не дали. Служба безопасности «Кристальной чистоты» зашла в тупик. Они наняли меня... и этого гепардиса, чтобы мы вычислили, кто именно замышляет рейд на артефакт.

Трое прославленных криминальных героев переглянулись.

— Как ты вышел на нас? Как догадался?

— На самом деле несложно, — кашлянув, ответил Фокс. — То есть никаких реальных улик на вас не было, поэтому безопасники не могли определить, откуда исходит угроза. Но я не работаю с уликами.

— Мы уже знаем, — плавно кивнула Камарра, и её тело красиво выгнулось в такт этому движению. — Ты не обычный сыщик. Ты аналитик, но оперируешь в первую очередь не массивами данных, а реперными точками. Выстраиваешь между ними семантические сюжетные схемы. Ты сверхразвитый логический интуит.

Её маленькие, но глубокие глаза смотрели на Фокса с куда большим интересом, чем у двоих остальных.

— Ты разузнала всё это, когда вы увидели, что я рою в вашу сторону? — недоумённо спросил детектив. Казалось, Камарра хочет что‑то ответить, но она промолчала.

— Как ты догадался? — рявкнул ящерн. — Отвечай!

— По тому, как повёл себя Маккелен. — Фокс пожал плечами и тут же скривился от боли. — В обычной ситуации он бы просто сдался корпорации или властям. Получил бы полное обнуление статуса и несколько лет корпоративной отработки, а после ему светила дорога в технари среднего звена. Сильное падение для ведущего технолога, но куда лучше, чем смерть. Его бы даже не бросили в тюрьму, такие опытные спецы по информационным системам слишком ценны, чтобы ими разбрасываться. А корпорация не мыслит обидами и местью, она мыслит бизнес‑интересами. Тем более корпорация, которую возглавляют живые кристаллы. Однако Маккелен поступил кардинально иным образом. Причём не раздумывая. У него было две минуты на то, чтобы оторваться от преследования, проникнуть в отсек утилизации и запустить процесс. Если бы он промедлил хотя бы несколько секунд, группа захвата успела бы взять его живым.

— Ну грохнул он себя, — сощурился Нюхач, — и чего такого?

— Если бы Маккелен продал план конвоя и коды защиты артефакта кому‑то обычному, он бы просто сдался, — повторил Фокс. — Если бы работал на какую‑то банду, на группу наемников, компашку искателей сокровищ, на другую корпорацию или на чьё‑нибудь правительство. А раз уничтожил себя, да ещё таким суровым способом, как промышленная переработка, значит, была причина.

— Какая?

— На кону стояла не его жизнь, а жизнь его семьи.

Трое убийц молчали. Гепардис, весь мокрый от испарины, посмотрел на них с ненавистью, а на Фокса с удивлением, как на говорящего червя. Зачем двуногий излагает всё это врагам, неужели не понимает, что его в любом случае прикончат?! Но глаза следака уже начинали обессмысливаться, теряться. Фокс торопливо продолжил:

— Когда Маккелен попался, он убил себя, чтобы вас не выдать. Иначе бы вы прикончили его детей. Ведь такой у вас был уговор и средство шантажа?

— Да, — не таясь и не играя, ответил вожак.

— Он мог заключить с корпорацией сделку, чтобы его семью взяли под защиту. Но он не стал этого делать, так как знал, что даже высшая корпоративная защита в конечном итоге не спасёт его семью. Только небольшое количество самых влиятельных преступных организаций в секторе способны достать семью, защищённую программой полной безопасности, — сплюнув кровью, закончил Фокс. — Но не все из них настолько жестоки и безжалостны, чтобы Маккелен не раздумывая и не колеблясь убил себя.

— Ну предположим, — вкрадчиво произнёс Нюхач, — ты отмёл всякую шушеру, всякую мелочь, отодвинул в сторону цивильных и гуманистичненьких игроков. Убрал всех недостаточно сильных с военно‑технической стороны. И осталось пять‑шесть настоящих хищников, настоящих хозяев сектора. Мы среди них. Но у тебя нет ни доказательств, ни фактов, только твой домысел, твоя интуиция, которой не поверит ни один настоящий следак, ни профи‑безопасники. Да и как ты выберешь, кого из оставшихся копать и расследовать? Куда корпоратам тратить ресурсы здесь и сейчас, от каких кораблей и тактик защищаться и как именно? Особенно, когда до налёта и ограбления остаётся в лучшем случае пара дней.

Фокс помедлил. Он пытался восстановить дыхание и продраться через боль, ведь когда висишь избитым и скрюченным так долго, ощущения далеки от райских.

— Говори! — хлестнул рык Трайбера.

Камарра проникновенно, с точно рассчитанной жалостью и сочувствием в глубоком и волнующем голосе добавила:

— Лучше расскажи вождю всё, человек. Твоя жизнь зависит от того, сможешь ли ты быть нам полезен.

— Именно так, — поддакнул Нюхач. — Чем больше новой информации ты нам передашь, чем лучше мы поймём, где ошиблись и прокололись, чтобы учесть это на будущее, тем выше твой шанс уйти отсюда живым. Меценаты умеют быть благодарными.

Фокс прекрасно знал о методах благодарности Меценатов, поэтому против воли издал хрипящий звук, похожий то ли на усмешку, то ли на всхлип. Но скрывать и недоговаривать сейчас было бессмысленно.

— Мои заказчики на сто процентов уверены, что к этому делу причастен их главный конкурент: корпорация DarkStar. Их служба безопасности взялась за это направление, а я был нанят специально, чтобы изучить альтернативные варианты. Чем я и занялся. Атомарное сканирование выявило следы неизвестного металла на коже Маккелена. От самого кодера ничего не осталось, но микрочастицы его кожи от обычных бытовых прикосновений остались в рабочем кабинете, на его одежде и вещах, — объяснил детектив. — Безопасники понятия не имели, о чём говорит наличие следов металла. Поначалу и у меня не было никаких гипотез. Это даже не улики, слишком маленькие объекты для сканирования и анализа. Может, просто какая‑то примесь в воздухе, может, он что‑то такое съел или купался в каком‑нибудь бассейне, где вода содержит крохотные доли металла. Причина могла быть любой. А данных в отчёте и обследовании было под сотню страниц. О металле упоминалось одной строчкой в конце в разделе «Детали». Так что эту деталь один раз торопливо проверили, не нашли объяснения и забыли. Нюхач улыбнулся, не разжимая бледных губ.

— Но я уже положил перед собой пять самых опасных криминальных структур, контакт с которыми мог заставить Маккелена не колеблясь покончить с собой. И среди них были вы. Про вашего стратега ходят разные слухи и легенды, но никаких фактов. Ты прекрасно прячешься от галактики, Стальной Нюхач. Но ведь тебя почему‑то зовут Стальным.

— Значит, если мыслить не фактами, а домыслами, не уликами, а идеями, то можно разгадать загадку? Дотянуться от атомарных следов металла до моего имени? — почти с восхищением протянул стратег. — И чего ты нафантазировал, чтобы хоть как‑то обосновать этот прыжок мысли?

— Я обратился к нано‑системщикам и уточнил, что все кусочки кожи с металлом были с верхней части головы, а ещё с кончиков пальцев. Битый час пытался представить себе разные варианты такого сочетания... и самым жизненным и логичным мне показался вариант, что металл попал Маккелену на волосы, после этого кожа головы ныла и зудела, и Маккелен чесал её пальцами.

Фокс отдышался, но больше никто не прерывал его криком и не торопил.

— Подумав об этом, я представил, что некто из будущих грабителей выходит с Маккеленом на связь. Чтобы получить слитые данные или чтобы обсудить условия сделки. Это само по себе непростая задача, учитывая меры безопасности в крупной и технически развитой корпорации. Значит, должен быть необычный способ, который проморгала служба безопасности. Причём Маккелену требовалось общаться со своим заказчиком несколько раз.

Камарра недоверчиво хмыкнула. Фокс проигнорировал её и старательно продолжил свой рассказ:

— Я просмотрел легенды и слухи обо всех отобранных мной организациях. В одной есть телепаты, им не нужен телесный контакт. В другой нано‑тех, но от него другие следы: органические полимеры, а не металл. Металл, даже технически продвинутый, штука давно устаревшая. Так отпали три организации, остались Меценаты и ещё один клан. Но у них нет никого с именем или прозвищем «Стальной», «Металлический», «Железный», в общем, никого из этой области таблицы Менделеева.

— Кого? — непонимающе спросил Нюхач, но детектив не стал объяснять.

— И ничего похожего на металлы в известных методах, которые они применяют. В общем, у меня была только одна смысловая связь между теми, кто планирует рейд, — и их первой жертвой. Так как же связаны Стальной Нюхач, нужда в переговорах и следы металла на волосах и пальцах Макке‑‑лена?

Меценаты слушали, не издавая ни звука. И даже военный следак, из последних сил держась и не теряя сознание, слушал Фокса. К ненависти и презрению на искажённом болью и отчаянием лице примешивалось последнее, искреннее, чуть‑чуть детское удивление.

— Я представил, как Маккелен чешет волосы, снова и снова. Потому что с ними что‑то случилось, с ними что‑то не так. Но что же не так? Может, то, что некоторые из его волос — на самом деле не его волосы? А металлические нити из тела Стального Нюхача? Которые Маккелен подобрал вне работы и которые вплелись ему в голову, прячась между обычных волос. Слишком тонкие и обычные по материалу и устройству, никакой микромеханики внутри, никаких технологических ухищрений, просто самые обычные сверхтонкие струны металла. Чтобы сканеры не обратили на них внимание и не посчитали угрозой. А даже если обнаружат, то приняли за обычное украшение, косметический элемент. Мало ли как украшают себя представители разных рас и миров, работающие на корпорацию. Я проверил, на этой станции работает сто семнадцать разных видов, у всех свои обычаи и культура.

Гепардис прерывисто зашипел — он засмеялся и что‑то пробормотал на своём языке, которого Фокс не знал. Но детектив был готов поспорить, что следак из последних сил прошептал что‑то вроде: «Сумасшедший двуногий».

— И эти волосы из конкретного сплава, который реагирует на конкретную частоту излучения, — продолжил Фокс. — Так что, зная эту частоту, можно посылать импульсы и управлять волосами на голове Маккелена... как ты управляешь генераторами этого силового поля, Нюхач. Волосы получают импульс и с помощью незаметных вибраций проводят любые твои слова через черепную кость, прямо к ушному нерву. Так работали древние контактные наушники, они прикасались к виску, а носитель слышал музыку, как будто она играла у него в ушах. Так вышло, что я не поклонник совершенных технологий, и у меня нет нейра в голове. Но есть именно такие наушники. Я задал экспертам несколько уточняющих вопросов, получил свои ответы. Ещё три часа пытался придумать другие версии, связующие все известные мне элементы дела. Но ничего не придумал.

Фокс помолчал.

— Так я и понял, что будущие грабители — вы.