Харизматичный бородач и автор романа «Питерская Зона. Запас удачи» Дмитрий Манасыпов рассказывает о своих литературных предпочтениях:


Люблю бумажные книги. И не из-за их духовности, реальности или еще чего-то там. Просто я ретроград. В коридоре стоят два битком забитых стеллажа. Моя супруга еще круче. Она мечтает заиметь деревянную библиотеку с лестничкой на роликах и книгами под потолок.

Мое детство прошло в СССР. И вкус к книгам прививался тогда же. К хорошо написанным и иным, только-только появлявшимся. Слепленный из низкосортной бумаги «Тарзан» был верхом крутости. Прочитанная в детстве эпопея Анны Антоновской «Великий Моурави» отложилась навсегда примером сложной книги с огромным количеством персонажей, чертовски закрученным сюжетом и тем, как стоит создавать картинку и атмосферу. Так сложилась вторая книжная любовь. А какая первая? «Волшебник Изумрудного города», конечно. Ну, не Тарзан же, на самом деле.

Настоящая эротика оказалась не фильмами Тинто Брасса в полуразрушенном кинотеатре г. Отрадного. Настоящая эротика пряталась между строк «Слова и дела» Валентина Пикуля. Где-то там же, между13-тью и 15-тью – скрывается одно из первых изданий «Ведьмака» в виде пары рассказов и начало третьей главной книжной любви в жизни. При всем уважении к Сапковскому, я сейчас о Пикуле.

Терпеть не мог Кинга в 1997-ом году от АСТ. Потому что все и везде, вместе с «Руки вверх!». А я-то такой слушаю норвежский блэк и читаю «Черный отряд». Через три года, отдыхая после армии, прочел первую книгу про Роланда. Четвертая книжная любовь сложилась не сразу, но надолго. Читать разные книги – это верно и хорошо. Это развивает. Как-то прочел Коэльо и подумал, что некоторые книги могут и разрушать под видом созидания.

Хочется написать книгу про войну. Но не сейчас, далеко не сейчас. В ней не должно быть пафоса, абсолютно. Это должна быть книга про самых обычных ребят девятнадцати-двадцати лет, вытянувших на себе новую вспышку на Кавказе. Хочу рассказать так, чтобы каждый ощутил все, что чувствовали мы, скрипевшие песком и пылью на зубах, спавшие под открытым небом и во врытых палатках, мывшиеся в вырытых ямах, евшие давно просроченные сухари и пившие очищенную химиками воду, перекидавшие грунта, дерна и камней как небольшой экскаватор, экономившие "патрики" и вскрывавшие тушняк крышкой ствольной коробки и таскавшие раненых товарищей на плащ-палатках. Книга для всех тех, кто вернулся домой и остался где-то там, в прошлом. Чтобы однополчане сказали – молодец, Художник, спасибо.

Лучшим русским писателем считаю Шолохова. Любимым – Булгакова. Необходимыми – Ильфа и Петрова. А подросткам всегда готов посоветовать «Республику ШКИД». Это не фантастика, это живая история. Было бы у них такое в жизни, так явно не мечтали бы о тотальном постапе и не грезили сухарями, тушенкой и патронами. Хотя, конечно, мечтающие о войне нужны. Иначе воевать некому будет. А война всегда рядом. Как зима у Старков.

Не люблю автора Мартина. Или его переводчиков, черт знает. И не прочел бы книги про Вестерос, не случись сериала. Вот честно.

Что читает мой сын? Много чего читает. От «Малыша Николя» до книг Носова. От «Конька-Горбунка» по школьной программе до сборника по танкам Второй Мировой, как и положено танкисту. Да-да, такие справочники покупаю сам для себя, потому как клевые. А он пользуется.

Можно ли считать Минаева литературой? Конечно. В отличие от многих других «писателей», коих считать таковым нельзя. Люблю ли Паланика? А то. Паланик и Slipknot – лучшее, что подарил мне Миллениум.






Подпишитесь на новости
Email *
Имя