Топь. Петербургский роман

Апрель в тот год был необыкновенно тёплым. Весна торопилась в Петербург раньше срока, но в этом несчастном городе она сразу же становилась жестокой, обманчивой и лукавой: баловала мимолётным чудом, чтобы в мае немилосердно бросить уже зелёные, ожившие от надежды деревья наедине со снегом и холодом.

стр.41

Откуда-то на сцену выкатился гигантский мешок, и шаманы бросились его развязывать. Внутри оказалась огромная, в человеческий рост, гипсовая голова Ленина. Единственная из актрис в чёрном, которую не успели схватить шаманы, запрыгнула на голову Ленина и стала карабкаться по ней, как паук. В этот момент других актрис, привязанных к деревянным колодкам, стали поднимать над сценой, как на крестах, и зал разразил их истошный вой.

стр.106

Она хотела сказать ему, что этот прозрачный и призрачный город веками живёт между бескрайним небом и бездонной водой. Что он создан человеческим гением и божественным духом. А как иначе? Одним только разумом невозможно так идеально зарифмовать эти благородные фасады дворцов и зеркальную гладь каналов, эти таинственные фонари и огненные клёны, эти волшебные белые ночи и чёрные мосты, висящие над бездной... Этот город, соединивший в себе римскую мощь и русскую мечту, получил от Бога великую славу и великое горе — в равных долях. И люди в нём жили великие, огромные — разные, но абсолютно соразмерные ему. Ну разве этот город, с его немыслимой судьбой, заслужил, что бы сейчас внутри него всё так обмельчало, что превратилось в бетонную пыль на подошве её туфель?

стр.113

После 24 февраля она несколько дней существовала внутри бездонной чёрной ямы. Лишь изредка заглядывала в смартфон, смотрела, как лежат на земле российские солдаты — связанные, в грязной форме, как холодно и методично им простреливают колени, как эту картину меняют зияющие пустотой чёрные квадраты на страницах всех её знакомых — близких и дальних... Тогда в бессилии она отбрасывала телефон, и душа Карины погружалась в жуткую февральскую вьюгу, из глубины которой её же собственный голос всё повторял: беда, беда...

стр.208

Её поразили два однотипных письма, пришедшие той весной. В первом секретарь театрального вуза, которую Карина едва знала, благодарила её за смелость, просила подсказать контакты волонтёров, чтобы помогать русской армии и... умоляла нигде не говорить о ней публично, чтобы она смог ла спокойно доработать до пенсии. Второе письмо пришло из музыкального театра, с той только разницей, что писала его не секретарь, а администратор, и она боялась остаться без работы, потому что одна воспитывала двоих детей. Карина, конечно, знала, что в Питере всё плохо. Но оказалось, что всё ещё хуже. Людей за поддержку страны травили, и это было массовым явлением.

стр.231