Моя небесная красавица. Роми Шнайдер глазами дочери

5 причин прочитать:

1. Сара Бьязини — дочь прославленной актрисы Роми Шнайдер, почти не знавшая своей восхитительной и несчастной матери. Ее книга — попытка рассказать о взрослении, растущем из тоски, одиночества, потери.
2. Недолгая жизнь Роми Шнайдер — это захватывающий роман с продолжением, где есть всё: и ранний успех, и великая любовь, и великая красота, и легендарная слава. И разочарование, трагедия, боль.
3. Книга Сары Бьязини выходит в авторской серии Сергея Николаевича — литератора, журналиста, телеведущего, автора книг «Театральные люди» и «Алла Демидова. P.S.», а также множества эссе о знаковых людях отечественной и мировой культуры.
4. Бабушки, няни, подруги, мамы — перед читателем целая галерея женских образов, колоритных и самостоятельных, однако хранящих связь с единым женским началом, придающим извечной игре в дочки-матери масштаб и смысл.
5. В исповеди-дневнике актрисы Сары Бьязини нет ни следа актерства. Предельная искренность, но и предельная деликатность: кривить душой в разговоре о матери здесь невозможно так же, как сорваться на фальшивую ноту.

Цитаты

«Пока что мне не верится, что это происходит на самом деле. Я заново хороню маму, оплачиваю ее похороны. На сей раз все происходит в очень узком кругу. Ничего общего с тогдашней шумихой, мои новые друзья — полицейские, мраморщики и мэр — ведут себя очень тактично, не отходят от меня, держат за руку. Это не все умеют. Спасибо, господа вандалы, за эту скромную церемонию, устроенную лично для меня. Ведь тогда, понятное дело, меня не было на официальных похоронах. Со всеми остальными. Со всем миром. Такие мероприятия не для детей. Кладбище — это не детская площадка, там нет ни качелей, ни песочниц».

«Я боюсь, что не умею с тобой обращаться, что я слишком нерешительна, и делаю все невпопад. При этом мои жесты мне кажутся вполне естественными. Не слишком выверенными, не неуклюжими. Ты приноравливаешься. Такое ощущение, что я была создана для тебя, чтобы ждать тебя, стать твоей матерью. Как будто ты всегда сидела там, внутри, и готовилась выйти наружу, как будто это все само собой разумеется. Мы постепенно узнаем друг друга. Ты очень терпелива со мной».

«Почему я пишу тебе? Почему это становится работой, потребностью, острой необходимостью? Я не собираюсь умирать. Не так сразу, не через год, не в сорок четыре, как моя мать. Но на всякий случай я хочу что‑то оставить тебе, что‑то свое. Мне мало что досталось от мамы, хорошо бы она тоже мне написала что‑нибудь в свое время, но откуда ей было знать, что случится? Пусть это будет мне уроком».

«Сейчас, уже будучи взрослой, я иногда вдруг произношу то самое слово, но вообще это зависит от собеседника. Мне хочется подразнить его, поразить своей раскованностью. Подразумевая что‑то вроде: „Я запросто могу сказать „Смерть“, подумаешь, дело. Я ее не боюсь“. Либо: „Я хорошо знаю Смерть, лучше всех. Не вам мне рассказывать, что такое боль. Я ее видела, я ее испытала“. В этой игре я чемпион, всех побеждаю, у всех вызываю сочувствие. А уж если при этом еще и улыбаюсь, то и подавно. Проиграв в одном месте, надо выиграть в другом».