Кот Блед

1. Новая книга рассказов Марины Степновой — лауреата премии «Большая книга», автора бестселлеров «Сад», «Женщины Лазаря», «Безбожный переулок» и «Хирург».
2. Марина Степнова описывает «маленьких» людей, живущих в сложной, враждебной действительности, но они справляются и находят точку опоры там, где её, казалось бы, и не может быть.
3. Сочный, пышущий жаром язык. Автор пишет в своем фирменном стиле, чувственно, горячо и трогательно, физически ощущается и южный зной, и запах пледа, и духота ресторанной кухни.
4. Жизнь во плоти. На страницах сборника — разные люди, города и страны, всё это дышит, чувствует и живёт, движется, проходит мимо, исчезает в тумане, но неизменно остаётся в словах — автора и героев.
5. Калейдоскоп стран и городов. Писательница проводит читателя по улицам жаркого, гостеприимного Кишинёва, отводит посмотреть на Красную площадь, пройтись по улочкам Парижа, заглянуть в Подмосковье, Америку и даже африканский аэропорт.

«Я в зените своей детской мудрости и потому понимаю в любви побольше взрослых. На бабушку я не обижаюсь. Она не виновата. Я сама люблю суп (куриный, с петрушкой и звездочками), а не борщ. Это не потому, что борщ невкусный, а — нипочему. И ни я, ни суп и ни борщ в этом точно не виноваты».

«С поразительным, свойственным только детям бессердечием я не помню никаких сборов — а ведь всю нашу жизнь, включая несколько тысяч книг, надо было как-то уместить в коробки и отправить на сотни сотен километров в будущее, в другую республику, пусть и советскую социалистическую, но — другую».

«Ей нравится ее жизнь. Она хорошая мать. У нее хороший сын. Самый лучший. Так что ты хочешь, котенок? Брокколи или морковочку? Сад, отвечает мальчик одними губами, глядя во двор. Я хочу в сад. Но она гуглит — дети‑веганы, дети‑веганы знаменитостей — и ничего не слышит».

«Хлопнула дверь. Из ресторана, обогнав официанта, вышел запах кофе и горячего слоеного теста. Гортанно забормотали в переулке не то арабы, не то коты. Кораблик выплыл из кадра и исчез, унес с собой свет и длинный, как шарф, лоскут затихающей песни. Всё кончилось — нет, не так, всё кончалось. Просто раньше я не хотела этого замечать».

«Мы снова смогли поехать, когда Окрошке исполнилось шестнадцать. Копили долго, путешествия стали не роскошью — инициацией, забавой для богатых, для своих. Все было закрыто: страны, границы, отрасли, города. Самолеты летали раз в две недели. Сертификаты, QR‑коды, виды на жительство, правильные паспорта. У нас были неправильные».

«Окрошкины рассказы про фьорды и живых всамделишных пингвинов выцветали, меркли перед чужими замками на Рождество и летними олинклюзивами. Она ничего не знала про отельные завтраки, бассейны и групповые трансферы. Модных игрушек у нее тоже не было. Я думала, что это неважно, когда твоя игрушка — весь мир».

«Старость похожа на сужающийся коридор. Ты идешь — сперва свободно, уверенно, ненадолго замирая на перекрестках и поворотах, заглядывая в заманчивые отнорочки, и отовсюду навстречу бросается радостный сквознячок, а в конце каждого коленца — яркое пятно приближающегося света. А потом свет гасят — одну лампочку за другой, захлопываются торопливо калитки, стучат затворы, невидимые рабочие, суетясь, закладывают проходы, толкаются, подносят кирпичи и цемент».

«Чистая публика пиво почти не пила и потому Дерюгина не интересовала. Он был не ресторатор, а делец. Православие, самодержавие, доходность».

«Официальные новости и правда у всех были одинаковые: сухие, короткие, хрустели как хворост, вспыхивали так же — на мгновение, ни толку, ни света, ни тепла. Сохраняйте спокойствие не поддавайтесь панике спецслужбы ведут тщательную проверку все на личном контроле президента премьер‑министра правительства его королевского величества главнокомандующего верховного вождя».