На конкурс народных воспоминаний о школьной юности «Мы родом из школы» продолжают поступать письма.

Сегодня мы публикуем рассказ Валентины Акуленко и Ирины Бейлиной из Петрозаводска о  трудовом воспитании. Поневоле подумалось, если бы сегодня учителя организовали школьникам такой выезд в деревню, какой был бы резонанс, и кого по какой статье осудили бы? 

«…В шестидесятые-семидесятые годы на государственном уровне установилась традиция: в начале учебного года отправлять старшеклассников и студентов на месяц в колхозы и совхозы помогать в уборке урожая. У нас на Севере этот трудовой десант назывался «на картошку» или «на турнепс». Другие культуры в суровом климате в таком количестве не выращивали.

Посеребренное инеем раннее осеннее утро. Загорланили петухи. Раздался призывный грохот трактора.
Медленно, нехотя, шагаем на поле. Не все еще проснулись окончательно. Плетемся, скукожившись: зябко. Впереди идет расстроенная учительница:

- Ну, что вы, ребята, давайте скорей. Ведь ждет же тракторист. Имейте совесть.

Мы понимаем, что поступаем бессовестно, жалко учительницу, и все же шагу не прибавляем. В глазах учительницы заблестели слезы. Это подстегивает нас. Нам уже стыдно до испуга. Так эксплуатировать доброту «биологички»! Стараемся не смотреть в глаза друг другу.

«Какая же я дрянь», – думала, наверное, каждая из нас.

После обеда на картофельное поле приходит совхозный бригадир. И опять видим расстроенное лицо учительницы. Она, должно быть, снова защищала нас: дескать, не освоились еще на грядках, но исправятся.

– Вот что, ребята, – говорит бригадир, – до отъезда вам нужно убрать картошку еще с шести га. Не подведите.

Шесть гектаров. Если так же будем «стараться», не успеем. А уже нестерпимо тянет домой, в город. Даже в шуме работающего мотора «швырялки» слышалось: «Ско-рей до-мой, ско-рей».

– Вот взяться бы, да дня за три убрать эти гектарища, – размечталась Людка.

– Не получится, – резонно возразил Володька, окинув взглядом огромный участок поля, который оставалось освоить нашему десятому классу.

Но большинство неожиданно поддержало Людку.

– Почему это не получится? Уберем картоху за три дня! И никаких гвоздей!

…Мягко вонзается плуг в рыхлую землю, извлекая из неё красноватые клубни картофеля. Утром, когда мы только пришли, поле казалось сонным и молчаливым, как мы сами. Но когда рассеялись по нему, огромному, наши маленькие фигурки, вдруг и солнце выглянуло, и поле будто ожило, будто радовалось, что не одно, а с нами.

Мы решили доказать, что человеческая воля может соперничать с железным трактором. Уже сгущались сумерки, уже картофельные клубни были едва различимы, а все работали и работали, злясь на приближающийся вечер. Вдруг сгущавшуюся темноту пронзили лучи тракторных «зрачков»: нас поддержали!

Пятнадцать минут – и две последние борозды убраны. Кричать «ура!» не осталось сил. Тракторист дядя Миша вышел из кабины, вытер пот со лба, достал папироску и сделал две глубокие затяжки.

– Ну, что? Уморили вы меня сегодня, упрямые чертенята. Рукастые, хотя и городские.

Мы ликовали!»