На сайте петербургской книжной ярмарки в ДК им. Крупской опубликована рецензия на одну из самых громких книг уходящего года – роман «Теллурия» Владимира Сорокина, вышедший в редакции Corpus. Если десятки предыдущих публикаций ещё не убедили вас в том, что эта книга обязательна к прочтению, настоятельно рекомендуем вам ознакомиться с материалом ниже.

«Теллурия» — роман, подводящий итоги очередного этапа в творчестве Владимира Сорокина. Его личный magnus opus, главный труд последней пятилетки. «День Опричника» (2006), «Сахарный Кремль» (2008), «Метель» (2010) — матрёшки, вкладывающиеся одна в другую, а «Теллурия» (2013) — самая вместительная из этого комплекта. Тот же мир, те же стилистические приемы и сюжетные ходы, только интонация более расслабленная, не столько обличающая, сколько констатирующая. Если предыдущие книги цикла, посвященного возможному будущему, сочились мрачным салтыково-щедринским сарказмом, то в новом романе досталось и европейским странам, на фоне которых Московия и другие державы, образовавшиеся на месте нынешней РФ, выглядят уже не столь инфернально, омерзительно и гротескно.

Впрочем, романом «Теллурию» можно назвать лишь с большой натяжкой — или из чисто маркетинговых соображений. Скорее это том зарисовок и эссе, писем и документов, рисующих широкую панораму очередного «дивного нового мира». Здесь нет ни общего сюжета, ни сквозных героев, ни связной истории — ничего. Связь времен распалась. Измельчавшая Европа провалилась в зазор между Реконкистой и эпохой Крестовых походов — с рыцарскими орденами, цеховой этикой, кровопролитными битвами против талибов и ваххабитов, распущенностью аристократии и забитостью пейзан. России, расколотой на множество царств, княжеств и республик, повезло чуть больше: это лоскутное одеяло по крайней мере пестрее раскрашено. По Московии бродят карлики и гиганты, на Урале героические партизанские отряды совершают рейды по белогвардейским тылам, наследники большевиков и народовольцев готовят пролетарскую революцию, гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные, отдаются старым извращенцам, из крепостных театров бегут подневольные актеры-зооморфы, а в православно-коммунистической фабричной ячейке разгораются нешуточные страсти по поводу недовыполненного плана.