Издательство АСТ продолжает сбор воспоминаний о войне 1941-1945гг. К 70-летию Великой Победы в АСТ выйдет сборник народных воспоминаний  «Дети войны». Если ваше детство или детство ваших родителей, бабушек и дедушек выпало на военные годы, и вы готовы поделиться воспоминаниями, присылайте тексты и фото для книги по адресу: mail@astrel.spb.ru  с пометкой «Сборник “Дети войны”».

Сегодня мы публикуем отрывки из писем участников книжного проекта -- эпизоды жизни «военных детей», вспышки их памяти:    

Гринь Павел Григорьевич: «Когда началась война в 1941 году, мне исполнилось 10 лет. Отец был призван в Красную Армию, ушел  на фронт и воевал на Севере.  Осенью 1941-го в село вошли румынские войска. Через 2 года оккупации село было освобождено советской армией (осенью 1943 года). Помнится, как после освобождения в 1943-1945 годах проводилась кампания против ворон, уничтожавших посевы: за каждое воронье яйцо было объявлено хоть и копеечное, но все же денежное вознаграждение; вместе с друзьями я ходил по лесопосадкам в сторону Аскании-Нова и разорял вороньи гнезда: и посевам защита, и помощь семье, т.к. мама в одиночку растила детей в это трудное время, пока отец воевал на фронте. Отец получил в боях ранение, но вернулся с войны живой».

Остропицкая София Григорьевна: «… Немцы вошли в село осенью 1941 года. Людей (в основном - стариков, женщин и детей) не тронули. Забрали отцовский велосипед и (самое страшное) корову: а как же 2-летнему малышу быть без молока? Семье пришлось переждать несколько дней в землянке: хату заняли немцы. Запомнилось, как один немец жарил блины на кухне, показал им фотографии своих детей и, уходя, оставил несколько блинов, сказав: «Essen» («ешьте» - нем.). Но прикоснуться к блинам никто не рискнул. Через несколько дней немцы, назначив старостой кого-то из местных, двинулись дальше на восток. Больше их здесь не видели. Следом пришли итальянские войска (у каждого итальянца было перо на головном уборе); перебили всех колхозных курей (вся ферма была покрыта перьями) и вскоре также двинулись дальше. …»

Шервуд Михаил Алексеевич: «С хлебом было плохо. По карточкам давали не всегда. Немцы разбомбили мельницу и элеватор. Потому хлеб был с камушками. Сразу за полторы недели дали так много, что лопнула старая авоська, в которой я нёс хлеб – почти 2 буханки. Килограмм 5-6 наверно. Буханка упала мне на большой палец ноги и ноготь оторвался. Я еле-еле добрёл до дома. Ревел, конечно. 
   И ещё помню кашу из чего-то, не знаю. Надо было побрызгать водой изо рта на слой этого «сырья», состоящего неизвестно из чего, и растереть руками по столу. Потом понемногу загрузить в кипящую воду при перемешивании - и получалась эта каша. Мы называли её «каша жуй и плюй»: в ней было много шелухи, которую надо выплёвывать.  Соседи называли кашу затиркой».