Наш магазин
Присоединяйтесь к нашим группам в социальных сетях!
Александр Георгиевич Траугот:  «Ожог от жизни – это встреча с Богом»

Александр Георгиевич Траугот: «Ожог от жизни – это встреча с Богом»

19.06.2016


 Интервью

- Александр Георгиевич, с самого детства и большую часть своего творческого пути вы создавали свои работы в соавторстве с отцом и братом. В последние годы  вы работаете сольно, один за троих. Что дал вам этот опыт?

- Мои отец и мать художники. Отец занимался нами и приучал работать вместе. В детстве было так: брат что-то рисовал, а я прибегал и поверх его рисунка что-то делал, и брат очень сердился. А отец это поощрял. В конце концов, мы втянулись, и это была веселая игра. Мы рисовали втроем. Я всегда восхищался тем, что нарисовал он, а он, тем, что я. Так нам было не скучно.  И сейчас у меня все-таки сохраняется чувство, что я работаю не один. Я продолжаю советоваться с братом и его участие в моей жизни не ослабело. Конечно, я тоскую, но все-таки все время ощущаю его присутствие.

- Давайте попробуем назвать три книги, которые вы порекомендовали бы к приобретению тем, кто по каким-то причинам пока не знаком с иллюстрациями Г.А.В. Траугот. 

- Я не могу выбрать три книги, мне это трудно. В каждой книге что-то есть. Хотя и нельзя назвать все книги любимыми – некоторые меня мучают, если мне кажется, что мы с братом не до конца выразили то, что хотелось. Сегодня я ценю одни книги больше, другие меньше, завра у меня меняется настроение, и я смотрю по-другому. Все люди разные, и книжки тоже. Нужно всегда выбирать.  Одно хорошо в одно время, другое в другое. Я когда по музею хожу, например, иногда бывает так, что какая-то картина на меня взглянет сама. И неожиданно я уже не могу оторваться от неё. А в другое время все молчат, и я прохожу мимо. Недавно в Риме увидел автопортрет Веласкеса, буквально столкнулся с ним. Он такое впечатление на меня произвел… Я смотрел в глаза Веласкеса,  чернющие, глубокие,   и как бы себя видел его глазами. Но для того чтобы такое произошло, важно не только самому смотреть, но чтобы и на тебя картина взглянула. Я вообще думаю, что художник – тот, кто создает что-то живое. Есть художники-мыслители, но от меня это далеко. Я люблю, чтобы в искусстве была жизнь.

- Ваша фамилия переводится с немецкого как «доверие к Богу».  Как вы думаете,  наложило ли это какой-то отпечаток на вашу жизнь?

- Сейчас насчет Бога очень много слышишь…  Люди вокруг часто говорят о том, какие они верующие… Я не могу сказать, что я атеист, но сказать о себе «верующий» – все равно, что сказать «я талантливый», «я гениальный».  Я думаю, что Бог… мне даже трудно говорить… Я вот сейчас рисую Евангелие от Луки… и мне кажется, что одна мысль о Боге, один образ Бога, он обжигает. Умозрительные разговоры – это ничто, а вот если получаешь какой-то ожог – от жизни, от впечатления, встречи – то это встреча с Богом. Ведь сказано в Святом писании, что он крестит огнем.

- В вашей жизни такие ожоги случались?

- Да, да, да. Бывали такие встречи. Ведь Бога ты видишь в людях. И если был ожог, значит, и встреча была.

- Хотелось бы поговорить о детском и недетском в иллюстрации. В ваших интервью рефреном проходит мысль о том, что поскольку у души нет возраста, не надо разделять искусство на детское и взрослое. В то же время есть мнение, что в ваших иллюстрациях слишком много страшного, эмоционально тяжелого. Некоторых читателей это пугает…

- Я сам очень боюсь страшных вещей в жизни. От вида крови могу просто в обморок упасть. Помню, во время войны ко мне прибежал мальчишка с нашего двора и говорит:  у Финляндского вокзала будут вешать немецкого генерала, пойдем смотреть. Я сказал, ты знаешь, я ужасов боюсь. Я не могу. Но когда это нарисовано,  это совсем другое. Все ужасы, когда они нарисованы, они прекрасны. Натуралистическое изображение, холодный репортаж я не могу выносить. А искусство все переводит в другую плоскость, плоскость прекрасного.
  

Кроме того, дети очень хорошо все чувствуют. Когда мы с братом бывали на конференциях, мы всегда говорили, что дети тоже люди. Нельзя их загонять в гетто. Часто любящие родители не знают, как глубоко чувствуют их дети. Мне мама рассказывала, что у неё с братьями была няня, которую они очень любили. Моя бабушка даже ревновала. Но случилось так, что няня должна была уйти. И бабушка говорит – дети так любили няню, и вот она ушла, а они о ней даже не вспоминают. А пятилетняя мама думала, какая все-таки глупая её мама, не понимает, как они страдают. Мама любила няню до конца жизни, написала её портрет. Дети очень глубоко чувствуют и поэтому они очень благодарные зрители.

На какой-то презентации ко мне подошел высокий красивый молодой человек, дал подписать книжку «Лев и собачка» и говорит: моя дочка, ей четыре с половиной года, первый раз плакала над книжкой. Все-таки книги – очень хорошая вещь.  Вот представьте, вы написали картину, кто-то ее купил и повесил в гостиной. Совсем другое дело, когда встречаешь незнакомую даму, которая говорит – я все ваши книжки читала, а сейчас собираю их для моих внуков. Я довольно часто с этим сталкиваюсь и это всякий раз удивительно. Художник делает половину дела только, а половину –  тот, кто выходит к нему навстречу, воспринимает. Тогда происходит какая-то вспышка.

- Бывали случаи, когда вы не соглашались с авторами и в своих иллюстрациях оспаривали авторскую точку зрения, даже однажды поспорили с Пушкиным.

- Вы знаете, для меня автор – это друг. Не учитель, друг. А с другом нормально спорить.

- В нашем издательстве не так давно была переиздана «Каштанка» Чехова  с вашими иллюстрациями. Финал этой повести неоднозначен. Как вы считаете, он счастливый или нет?

- Художник никогда не выносит окончательного приговора, что хорошо, а что плохо. Он не знает. Во многом мы совсем плохо понимаем, что лучше, что хуже. Но Чехов любит Каштанку. И тут бесконечное количество вариантов объяснений может быть. Может, он думал о том, что ему не стоило выходить на сцену и становиться великим писателем, а лучше было жить укромной жизнью, кто знает… То, что художественное, то есть, живое, не имеет окончательного определения. Оно всегда имеет массу вариантов. Это смерть дает окончательные ответы. А жизнь всегда многовариантна.

- Вы всегда работали очень много. Что позволяло вам не скатиться в ремесленничество при такой интенсивности работы? И где для вас пролегает эта тонкая грань между мастером и ремесленником?

- Я недавно был в детской библиотеке. Там были какие-то особенные дети. Или все дети сейчас особенные, не знаю... Они поразили меня своими вопросами. Я рассказал что-то о художественном и ремесленном. И мальчик не старше семи лет спросил меня: а как вы отличаете художественное от ремесленного? Я потом всем рассказывал об этом мальчике. Ведь это надо быть доктором философии, чтобы ответить на такой вопрос! Я ответил тогда, что ремесленник всегда знает, что у него получится, а художник пускается в путь, никогда не зная заранее, куда придет.


- Вы говорите, что всегда старались уйти от своего стиля к большей импровизации. Вы пришли таким образом к творческой свободе?


- Не могу сказать, что пришел. Но я иду к ней. Я вообще считаю,  что главное – это двигаться, развиваться. Как только остановишься – всё. С братом мы начинали делать «Конька-Горбунка».  На разных встречах мне говорили, знаете, существует версия, что это написал Пушкин. Я всегда говорил, что это чушь, что Пушкин так написать не мог. Я очень чтил Ершова, даже как-то зимой потащился в Тобольск, по грудь в снегу, отыскал его могилу…  И вдруг на какой-то встрече с писателем некий человек дал мне брошюру – посмотрите, здесь о том, что это не Ершов, а Пушкин. Я её так небрежно взял, даже не сразу открыл, а когда открыл, меня обожгло. Там приведены неоспоримые доказательства того, что это Пушкин. И тогда я очень сильно задумался над тем, что делал до сих пор. Мне пришлось это просто отложить и делать заново. И я понял, вот вы говорите о свободе, что даже имя художника его сковывает.  Пушкин в этой вещи, освободившись от своего имени, приобрел совершенно особую свободу. А надо сказать, что с Пушкиным я не расстаюсь вообще. У меня нет даже книг Пушкина. Все в голове, я могу читать его днем и ночью, и разговаривать. И, конечно, спорить. Спор с другом – самый счастливый спор, потому что можно быть собой. Почему я говорил, что Пушкину так не написать? Потому что такая небрежность, свобода…  Когда Гоголь говорил, что Пушкин готов явиться в новом виде, это были не слова. Гоголь видел это. Пушкин был для него смыслом жизни, который он потерял, оставшись без Пушкина.  Это был образ, который его восхищал, и над которым он мог смеяться. И смеялся! Я считаю, например, что Хлестаков – это Пушкин под гоголевским углом зрения. Не случайно Хлестаков пишет письмо Тряпичкину, а адрес Гоголь дает свой, на Почтамтской улице.
  

- То есть, это был такой дружеский шарж?

- Скорее, такой глубокий взгляд, при котором вся жизнь становится шаржем. Гоголь всегда был недоволен тем, как играют Хлестакова, он говорил, это прекрасный молодой человек… Вообще, вся культура состоит из тайн. И тайны эти даже не всегда нужно открывать, потому что не нужно, чтобы свиные пятачки прикасались к тайнам гения…



Комментариев ещё нет
Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи.
Для этого войдите или зарегистрируйтесь на нашем сайте.
/
Возможно будет интересно

Почему зебры полосатые?

Волцит Петр Михайлович

Темный рассвет

Кристофф Джей

Ты знала

Одрейн Эшли

Тени черного волка

Корецкий Данил Аркадьевич

Красная линия

Рэйн Сола

Diablo: Луна Паука

Кнаак Ричард А.

Интуиция. Burnt in the USSR

Цыпкин Александр Евгеньевич

Пост

Глуховский Дмитрий Алексеевич

Чумазое средневековье. Мифы и легенды о гигиене

Мишаненкова Екатерина Александровна

Тигровый, черный, золотой

Михалкова Елена Ивановна

Иерусалим

Мур Алан

Тлеющие ветви леса Блум

Полярный Александр

На языке эльфов

Тикхо Сабина

Расплата

Гришэм Джон

Закон Шухарта

Силлов Дмитрий Олегович

Еда для радости. Записки диетолога

Мотова Елена Валерьевна

Подпишитесь на рассылку Дарим книгу
и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно Подпишитесь на рассылку и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно
Напишите свой email
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Новости, новинки,
подборки и рекомендации