Наш магазин
Присоединяйтесь к нашим группам в социальных сетях!

Война и мир в отдельно взятой школе

О книге
Отзывы
Характеристики
Foreign rights >>
Переплёт: Твердый | Бумага типографская пухлая 84/60
Вес: 0.379 кг. | Страниц: 384 | Размер: 137 х 208 x 30 мм
ISBN 978-5-17-136227-0
Последний тираж: 04.05.2021 г.
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу

Аннотация

Перед вами игра, эксперимент, литературное хулиганство, из которого получился актуальный роман о сегодняшней России на 24 писательских голоса. Авторы — известные и начинающие, мастера разных жанров и направлений, разных поколений и убеждений — написали роман‑буриме. Денис Драгунский запустил интригу, другие развивали сюжет, а Дмитрий Быков в эпилоге подвел итоги — и все перевернул с ног на голову. Начинаясь как роман «young adult» с героями‑десятиклассниками, история превращается в фантасмагорию, абсурд, кривое, не по‑детски страшное зеркало нашей реальности.

О книге
  • Экспериментальная книга в жанре коллективного романа‑буриме, объединившего 24 писательских голоса. Таким образом, роман стал своеобразным отражением современной русской словесности.
  • Идея формата книги восходит к 1927 году, когда с подачи Михаила Кольцова в журнале «Огонек» был напечатан коллективный роман «Большие пожары», в создании которого приняли участие звезды советской литературы: Грин, Леонов, Бабель, Алексей Толстой, Зощенко, Каверин и другие.
  • Внимательный читатель найдет множество иногда явных, но чаще завуалированных отсылок как к русской, так и к зарубежной классике. Автор первой главы Денис Драгунский воспользовался зачином толстовской эпопеи «Война и мир», перенеся действие в Москву XXI века и выведя на сцену старшеклассников, чьи фамилии созвучны с теми, что носили герои Толстого.
  • Книга начиналась как ультрасовременная приключенческая история для сегодняшних подростков. Однако к финалу история обернулась «прозой на злобу дня, где переплелись и сюрреализм, и мистика, и литературные аллюзии».
  • В итоге получился роман‑игра, где нашлось место и острым проблемам современности, и фантастике с абсурдом, и вечным философским проблемам. Сюр постепенно нарастает, поражая воображение, но к концу действия сюжет возвращается к реализму, давая ответы на многочисленные вопросы.

Цитаты

Гимназия № 12, «двенашка», как звали ее ребята не только в самой школе, но и по всей Москве, была одной из первых и лучших английских школ города. Располагалась она в старом здании в Малом Трофимовском переулке, в ближнем Замоскворечье. История ее была особой гордостью учителей и ребят. Когда‑то, чуть ли не полтораста лет назад, здесь было Императорское землемерное училище, потом — знаменитая частная гимназия Крейцмана, потом — советская трудовая школа № 12, которой в 1931 году после визита знаменитого ирландца в СССР присвоили имя Бернарда Шоу. Поскольку он побывал именно в этой школе и оставил свой портрет с автографом, который так и висит в кабинете директора. Вот с тех самых пор в «двенашке» учились в основном непростые ребята — сыновья и внуки главных советских начальников, а также академиков, писателей и артистов. Традиция сохранилась до сегодняшнего дня, только к большому начальству и знаменитой интеллигенции прибавился крупный бизнес.

Когда накануне Петя пришел домой, мама приблизилась к нему, привстала на цыпочки, поскольку была уже на полголовы ниже сына, и втянула воздух.

Петю немного мутило от трех затяжек, и выслушивать материнские упреки не было никакого желания.

Мать же, напротив, была на взводе. Мысль о свалившемся, но пока недоступном богатстве нервировала ее хуже гвоздя в ботинке. Она то и дело срывалась по поводу и без повода. И чаще всего, конечно, на Петра.

— Уже куришь, да? А что потом будет? Пить начнешь, гулять?

— Ма, ну хватит. Я случайно затянулся... — пробурчал Петька и тут же понял, что сморозил глупость.

— Случайно — это как?! — взвилась мать. — Сигарета тебе сама в рот попала? У тебя головы, что ли, вообще нет? Ты кем хочешь вырасти? Как отец твой? Таким же? Детей бросать?..

Петька понял, что «концерт» может растянуться на целый вечер, и поступил так, как делал уже не раз. Собрал рюкзак и двинулся к двери.

Лубоцкий не знал твердо, но догадывался, что реальность соткана все же не из топорных ходов, что на любое человеческое действие у жизни имеется какой‑то непредсказуемый ответ. Иначе каждый выпускник института тут же шел бы на любимую работу, где до старости к своему удовольствию продвигался по карьерной лестнице, а любой актер, следуя рецепту предыдущих актерских поколений, становился бызвездой театра или кино. Это был странный логический вывод, который, похоже, отчасти опирался на все те случаи, когда Андрей был дошкольником, а кто‑нибудь из родителей приносил домой съедобную ерунду, да те же «киндеры», и сообщал, что это Андрюше передал зайчик, встреченный по дороге.

— «Завещаю состояние. Сделай правильно. Скоро снесут дома».

— Так он знал? — Петя отложил письмо. — Знал... и поэтому оставил мне квартиру в Колпачном! Значит...

Петя замолчал и снова взялся за письмо. Он ровным счетом ничего не понимал в том, что происходило, но ему стало ясно: отец был в курсе грядущих перемен и подумал о нем! О том, чтобы ему было хорошо. Он снова стал читать, но уже не вслух.

— «Ни в чем не участвуй. Клад у меня. Ключ под землей. Полтора метра. От дуба метр на юг. Не знает никто. Никому. Потом уезжай из страны. Навсегда. Оля, люблю тебя. Папа».

— Папа, — повторил Петя вслух. — Папа.

— Да! Учудил наш папа! — улыбнулась Оля.

— Слушай, а что это за дуб? Наш, что ли?

— Ну да, он тут один такой. Мы с дядей Ки... с папой... часто к нему приходили. Просто когда гуляли. Мы правда много времени проводили вместе. Я никак не могу... Почему?

— Потом обсудим отца. Сейчас надо ехать.

В лощине горел неяркий костер. Перед огнем на земле сидел босой старик, зябко выставив вперед худые грязные руки. Он был плешив и мал ростом, не больше шестиклассника.

— Господи... — пробормотал Шергин. — Это же...

Три года назад Кузякин включил его в делегацию мэрии, их принимали в Кремле, принимали на самом высоком уровне. Шергину тогда посчастливилось удостоиться рукопожатия. Боже, как же он был счастлив! Как ребенок, боже... И никому не сказал, что рукопожатие было вялое, а ладонь стылая и потная. Как снулая рыба.

На старике был рабочий комбинезон и широкий клепаный пояс с карабином, каким обычно пользуются верхолазы. Он рассеянно глазел на огонь и тихонько насвистывал какую‑то песенку. Пламя лизало его ладони, плясало между пальцев — Шергин это ясно видел, он подошел ближе и окликнул старика. Тот повернулся, правая сторона лица пылала оранжевым, левая казалась фиолетовой дырой. Старик едва заметно улыбнулся и, кивнув головой в сторону реки, сказал:

— Уже скоро...

— А если окажется, что все мы ненастоящие?

— Я не думаю, что мы ненастоящие, — быстро заговорил Федя, не давая Ане ответить самой. — На самом деле мы сейчас в суперпозиции, как кот Шрёдингера. Мы и настоящие, и нет. То есть с помощью Волны мы можем повлиять на подлинность своего существования. Если ты, Лиза, нас не развоплотишь с помощью письма, нас никто не отличит от настоящих. Как и Калачёвский квартал. Как и весь этот район... а может быть, и больше... шире...

— Загадочная русская душа, — пробормотала Лиза. — Душа под Волной...

...в романе вашем есть все необходимое с точки зрения издательской конъюнктуры, а это не самый большой комплимент. В нем наличествуют и оккультные тайны Третьего рейха, равно как и Кремля, и путешествия в подсознание, и роковые олигархи, выражающие тайную волю мировой закулисы, и даже строго нормированный социальный протест, без которого сейчас немыслима никакая коммерция. Это такая пряность, добавлять которую на всякий случай непременно следует — просто чтобы лет через пять, а то и раньше говорить, будто вы и тогда уже все понимали...
Отзывы читателей
Отзывы могут оставлять только авторизованные пользователи.
Для этого войдите или зарегистрируйтесь на нашем сайте.
Вход / Регистрация
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу

Майя Ставитская пишет:

Толстой перевернулся

"Война и мир в отдельно взятой школе" скорее не слом традиции коллективного письма, а закономерное продолжение. В очередной раз подтверждающее, что служение муз не терпит не только суеты, но и толпы. Носители яркой творческой индивидуальности, собравшись вместе, как ни печально, именно толпой становятся, а дар каждого, вместо приумножения, словно бы дробится и мельчает. Оставим на совести соавторов явную фабульную и мотивационную хлипкость, мы как-бы понимаем, что цель здесь не рассказать внятную историю, а собрать вместе хороших талантливых людей и устроить междусобойчик, вроде капустника. Хотя такое допущение, согласитесь, переводит происходящее в условную песочницу, где взрослые дяди и тети лепят среди кошачьих какашек куличики: Мам, смотри, как у меня получилось! В целом получилась изрядная белиберда, хотя отдельные фрагменты очень хороши. Внятный и логичный эпизод "Двенашка" Григория Служителя, интересный "Платон" Александра Григоренко, уморительно смешной "Не пей вина, Гертруда" Ильгара Сафата, жуткие "Волнушки" Дарьи Бобылевой. "Под дачным абажуром" Владимира Березина прямо-таки с философским подтекстом и совершенная феерия "За миллиард воль до конца света" от Николая Караева. В то время, как главы от тех писателей, которых давно и нежно люблю, к чтению кого приступала, предвкушая пароксизм читательского счастья, совершенно не впечатлили. Все-таки наверно в одну повозку впрячь не можно. То есть, можно, но до Казани это колесо не доедет, даже и до Москвы не доедет.

"Война и мир в отдельно взятой школе" скорее не слом традиции коллективного письма, а закономерное продолжени...

Характеристики
ISBN:
978-5-17-136227-0
Ниша:
РУССКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ПРОЗА И ДРАМАТУРГИЯ
Вес (кг):
0.379
Переплет:
Твердый
Страниц:
384
Ширина (мм):
137
Высота (мм):
208
Дата последнего тиража:
04.05.2021 г.
Бумага:
Бумага типографская пухлая 84/60
ББК:
84(Рос=Рус)6-44
УДК:
821.161.1-32
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
Быков Дмитрий Львович

Писатель, поэт, публицист, биограф, журналист, преподаватель, литературный критик, радио — и телеведущий, проще перечислить, кем Дмитрий Быков НЕ является.

Об авторе
Драгунский Денис Викторович

Прозаик, журналист, популярный блогер, мастер короткого, энергичного рассказа, объем которого не превышает двух страниц или поста в «ЖЖ». Автор романа «Дело принципа», а также книг «Вид с метромоста», «Каменное сердце», «Окна во двор», «Отнимать и подглядывать», «Мальчик, дяденька и я», «Взрослые люди», «Пять минут прощания» и многих других.

Об авторе
Служитель Григорий Михайлович

Григорий Служитель родился 8 июля 1983 года в Москве. В 2005 году окончил РАТИ-ГИТИС (курс С. Женовача). Актер «Студии театрального искусства», солист группы O’Casey. В 2018 году вышел дебютный роман Григория Служителя «Дни Савелия» — работу молодого автора заметил Евгений Водолазкин, который также написал предисловие книги.

Об авторе
Лукьяненко Сергей Васильевич

Русский писатель‑фантаст, автор цикла «Дозоры», романов «Спектр», «Геном», «Лабиринт отражений», «Линия грёз», «Черновик», «Чистовик», «Лорд с планеты Земля», «Звезды — холодные игрушки», «КВАZИ», повестей «Мальчик и тьма» и «Рыцари сорока островов» и многих других произведений.

Об авторе

Отзывы

Майя Ставитская пишет:

Толстой перевернулся

"Война и мир в отдельно взятой школе" скорее не слом традиции коллективного письма, а закономерное продолжение. В очередной раз подтверждающее, что служение муз не терпит не только суеты, но и толпы. Носители яркой творческой индивидуальности, собравшись вместе, как ни печально, именно толпой становятся, а дар каждого, вместо приумножения, словно бы дробится и мельчает. Оставим на совести соавторов явную фабульную и мотивационную хлипкость, мы как-бы понимаем, что цель здесь не рассказать внятную историю, а собрать вместе хороших талантливых людей и устроить междусобойчик, вроде капустника. Хотя такое допущение, согласитесь, переводит происходящее в условную песочницу, где взрослые дяди и тети лепят среди кошачьих какашек куличики: Мам, смотри, как у меня получилось! В целом получилась изрядная белиберда, хотя отдельные фрагменты очень хороши. Внятный и логичный эпизод "Двенашка" Григория Служителя, интересный "Платон" Александра Григоренко, уморительно смешной "Не пей вина, Гертруда" Ильгара Сафата, жуткие "Волнушки" Дарьи Бобылевой. "Под дачным абажуром" Владимира Березина прямо-таки с философским подтекстом и совершенная феерия "За миллиард воль до конца света" от Николая Караева. В то время, как главы от тех писателей, которых давно и нежно люблю, к чтению кого приступала, предвкушая пароксизм читательского счастья, совершенно не впечатлили. Все-таки наверно в одну повозку впрячь не можно. То есть, можно, но до Казани это колесо не доедет, даже и до Москвы не доедет.

Смотрите также
Смотрите также

Собиратель рая

Чижов Евгений

Бюро проверки

Архангельский Александр Николаевич

Выхожу 1 ja на дорогу

Филимонов Андрей Викторович

Мы вышли покурить на 17 лет

Елизаров Михаил Юрьевич

Иван Ауслендер

Садулаев Герман Умаралиевич

Голомяное пламя

Новиков Дмитрий Геннадьевич

Железный пар

Крусанов Павел Васильевич

Тимошина проза

Зайончковский Олег Викторович

Дозоры: от Ночного до Последнего

Лукьяненко Сергей Васильевич

Новости
Вы просматривали
Подпишитесь на рассылку Дарим книгу
и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно Подпишитесь на рассылку и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно
Напишите свой email
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Мы в социальных сетях

Мы в соцсетях


Новости, новинки,
подборки и рекомендации
Загрузка