Наш магазин
Присоединяйтесь к нашим группам в социальных сетях!

Маруся отравилась: секс и смерть в 1920-е [антология]

О книге
Отзывы
Характеристики
Foreign rights >>
Переплёт: Твердый | Бумага офсетная пухлая 60/55 Кама
Вес: 0.711 кг. | Страниц: 752 | Размер: 145 х 220 x 38 мм
ISBN 978-5-17-108209-3
Последний тираж: 08.04.2019 г.
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу

Аннотация

Сексуальная революция считается следствием социальной: раскрепощение приводит к новым формам семьи, к небывалой простоте нравов… Эта книга доказывает, что всё обстоит ровно наоборот. Проза, поэзия и драматургия двадцатых — естественное продолжение русского Cеребряного века с его пряным эротизмом и манией самоубийства, расцветающими обычно в эпоху реакции. Русская сексуальная революция была следствием отчаяния, результатом глобального разочарования в большевистском перевороте. Литература нэпа с ее удивительным сочетанием искренности, безвкусицы и непредставимой в СССР откровенности осталась уникальным памятником этой абсурдной и экзотической эпохи (Дмитрий Быков).

В сборник вошли проза, стихи, пьесы Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Николая Заболоцкого, Пантелеймона Романова, Леонида Добычина, Сергея Третьякова, а также произведения двадцатых годов, которые переиздаются впервые и давно стали библиографической редкостью.

О книге


Цитаты из книги

Главный парадокс двадцатых — который поможет нам понять многие парадоксы девяностых и нулевых, — связан с тем, что революция не принесла ни новых жанров, ни новых героев. А если и принесла, все это не приживалось: ни драматические монтажи Вишневского, лишенные психологизма, ни «литература факта», насаждавшаяся ЛЕФовцами, не имели ни читательского, ни зрительского успеха. Продолжался все тот же «Санин», только теперь эти эротические драмы разыгрывались уже в студенческих и заводских общежитиях. (Дмитрий Быков)

Маруся отравилась


 Тут, собственно, не одна, а три темы. Первая — свободная любовь, теория «стакана воды», приравнивание полового чувства к обычному голоду, который мы удовлетворяем без всяких моральных исканий и угрызений совести; избавление любви от романтического флера, стыдливости, ритуала ухаживаний. Вторая — новые конфигурации семьи: коммуна, «любовь втроем», иногда — вариации хлыстовской секты, где хлыстовская богородица одаривает избранных своей любовью, а все вместе служат ей. И третья — тесно связанная с ними: скука, одиночество, ранняя пресыщенность и рискованные эксперименты с собственной жизнью. После того как в ранние годы испробовано все, смерть воспринимается как последнее острое ощущение; гротеск же тут в том, что мысли и страсти Серебряного века выражаются языком и стилем комсомольца двадцатых, у которого в голове каша из культпросветовских брошюр, марксистских цитат, уличного жаргона и бульварной литературы, которая вдруг стала на вес золота. (Дмитрий Быков)

Маруся отравилась

Полк его формировался в Казани, и Емельянов каждый день навещал девушку. «Должен вам сказать, — повторял он ей для бодрости, — живучи вы, Ольга Вячеславовна, как гадюка… Поправитесь — запишу вас в эскадрон, лично моим вестовым…» Каждый день говорил ей об этом, и не надоедало ни ему говорить, ни ей слушать. Он смеялся, блестя зубами, у нее нежная улыбка ложилась на слабые губы. «Волосы вам обстригем, сапожки достану легонькие, у меня припасены с убитого гимназиста; на первое время, конечно, к коню ремнем будем прикручивать, чтобы не свалились…» (Алексей Толстой. Гадюка)

Когда она взяла надеть платье Маршевой и все отвернулись от нее, называя ее воровкой, я ее спросил: «Шура, зачем ты взяла Динино платье?» Она говорит: «Разве не все равно Дине, в каком платье я умру: у меня нет хорошего платья, чтобы умереть». (Глеб Алексеев. Дело о трупе)

Маруся отравилась

Они остались вдвоем. Трофим Иваныч потушил лампу. Окно побледнело, в тонкой сорочке из облаков дрожал месяц. Белея, Софья разделась, потом — Трофим Иваныч. Лежа, Софья думала только об одном: чтобы он не заметил, как она дрожит. Она лежала, вытянувшись, будто вся покрытая корочкой из тончайшего льда: в таких непрочных ледяных чехлах бывают ветки деревьев осенью рано утром, и, только чуть шевельнет их ветром — все рассыпается в пыль. (Евгений Замятин. Наводнение)

Отзывы

Быков выступил в качестве составителя и написал огромное предисловие в 30 с лишним страниц. Его эссе начинается словами: «В этой книге три слабых, но знаменитых текста, примерно десять обыкновенных и три великих», то есть с признания того, что не все рассказы великие. Это довольно важная вещь, потому что Быков и издатели сразу не делают вид, что «сейчас мы вам дадим лучшие на свете рассказы, вы поразитесь, насколько они хороши». Они говорят: «Нет, может быть, это не лучшее с художественной точки зрения, но это важно читать, если вы хотите понять, что чувствовали, чем жили, чем дышали люди в 1920-е годы.
Егор Михайлов, литературный обозреватель сайта «Афиша Daily»

Маруся отравилась

Для меня здесь самый важный текст — это повесть Глеба Алексеева «Дело о трупе». Глеб Алексеев совершенно забыт, но эту повесть мы помним потому, что на нее обратил внимание в свое время Георгий Адамович, который счел дневник Шуры Голубевой подлинным документом. Конечно, это вымысел, но он был настолько убедителен, что Адамович написал: «Вот какие страсти бушуют сейчас в Советском Союзе». Сегодня тот же экзистенциальный кризис, та же поздняя советская проблематика. Она мучает людей, совершенно к этому не готовых, ни интеллектуально, ни духовно. Я думаю, что в текстах 1920-х годов можно найти если не рецепты, то по крайней мере многие приметы того же кризиса, и попытаться самостоятельно из него выбраться.
Дмитрий Быков, писатель
Отзывы читателей
Отзывы могут оставлять только авторизованные пользователи.
Для этого войдите или зарегистрируйтесь на нашем сайте.
Вход / Регистрация
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
Характеристики
Серия:
ISBN:
978-5-17-108209-3
Вес (кг):
0.711
Переплет:
Твердый
Страниц:
752
Ширина (мм):
145
Высота (мм):
220
Дата последнего тиража:
08.04.2019 г.
Бумага:
Бумага офсетная пухлая 60/55 Кама
Недовольны качеством издания?
Дайте жалобную книгу
Быков Дмитрий Львович

Писатель, поэт, публицист, биограф, журналист, преподаватель, литературный критик, радио — и телеведущий, проще перечислить, кем Дмитрий Быков НЕ является.

Об авторе
Смотрите также
Смотрите также

Палоло, или Как я путешествовал

Быков Дмитрий Львович

Если нет

Быков Дмитрий Львович

Ясно. Новые стихи и письма счастья

Быков Дмитрий Львович

Истребитель

Быков Дмитрий Львович

Война и мир в отдельно взятой школе

Служитель Григорий Михайлович

Июнь

Быков Дмитрий Львович

Списанные

Быков Дмитрий Львович

Эвакуатор

Быков Дмитрий Львович

Остромов, или Ученик чародея

Быков Дмитрий Львович

Оправдание

Быков Дмитрий Львович

Орфография

Быков Дмитрий Львович

Новости
Вы просматривали
Вы просматривали
Подпишитесь на рассылку Дарим книгу
и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно Подпишитесь на рассылку и скачайте 5 книг из специальной библиотеки бесплатно
Напишите свой email
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности

Мы в социальных сетях

Мы в соцсетях


Новости, новинки,
подборки и рекомендации